Книга Магазин волшебных питомцев 1, страница 99 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Оранжевый. Размером с половину моего предплечья, отдалённо похожий на гипертрофированный имбирь — те же бугры и отростки, только цвет насыщенный, как у морковки. От него ощутимо тянуло теплом.

Подарок получен: «Огненный корень».

Качество: Отличное.

Описание: Произрастает у лавовых потоков на Камчатке. Аккумулирует тепло, склонен к самовоспламенению. Основной ингредиент зелья «Огненное Дыхание» (высоко ценится факирами и боевыми магами). Применяется в зажигательных смесях.

Свойства при употреблении: Сырой — наносит небольшой урон огнём, но даёт устойчивость к холоду на 1 час. В измельчённом виде, добавленный в тёплый напиток, ускоряет восстановление тканей после обморожения и переохлаждения.

Рекомендация: Добавьте мёд для нейтрализации огненного урона. И не суйте его в карман к спичкам.

Я невольно улыбнулся. Вот за это я Систему и… ну, скажем так, терплю. Когда тебе с обмороженной рукой прилетает корень, который лечит обморожение, начинаешь верить в высшую справедливость. Или хотя бы в высший расчёт.

Мёд у меня был — стоял на полке, остался от прежнего хозяина тела, засахаренный, но годный. Я достал баночку, ложку и небольшую тёрку, предназначенную для измельчения витаминных добавок зверям.

Начал тереть. Внутри корень оказался ещё оранжевее. Сухой, с прожилками. Заодно стало понятно, почему Система предупреждала об опасности. Под тёркой корень не только крошился… он искрил. Мелкие золотые искорки сыпались с тёрки, как от точильного круга, и гасли на дне миски. Воздух наполнился пряным, жгучим ароматом — смесь имбиря, перца и костра на привале.

— Огонь! — заорал Архимед, отлетая подальше. — Пожар! Звони ноль один!

— Не пожар, — успокоил я. — Лекарство.

Коша, наоборот, приблизился и заинтересованно понюхал летящие искры. Тут же получил одну прямо в нос, взвизгнул и убежал. Зато потом сидел возле стеллажей и смотрел на корень с явным уважением.

Я бросил чайную ложку оранжевой стружки в кружку с новым чаем. Добавил полную ложку мёда — щедро, чтоб наверняка. Дураков нет получать урон огнём от собственного напитка. Размешал. Стружка зашипела, чай на секунду полыхнул изнутри тусклым оранжевым свечением и успокоился. По подсобке поплыл густой, согревающий аромат.

Я сделал осторожный глоток.

Тепло прокатилось по горлу, по пищеводу, разлилось в груди и пошло дальше, расходясь по телу горячими ручейками. Не обжигающе, а ровно, глубоко, до самых костей. Я выпил половину кружки, не отрываясь.

И заметил.

Под кожей левой руки побежали тонкие всполохи. Искорки, как угольки под пеплом. Они стекались от плеча к кисти, к красной шелушащейся коже. Было больно, будто в онемевшую конечность возвращалась кровь. Но это была хорошая боль. Боль возрождения.

Я стиснул зубы, переждал волну. А когда отпустило, пошевелил пальцами. Они слушались почти нормально. Рука выглядела заметно лучше.

Согревание гнало кровь по сосудам, разгоняло микроциркуляцию — а это значит, что кислород пошёл к тканям. И к руке, и к зашитому бедру. Организм получил топливо для ремонта.

— Ох, хорошо, — выдохнул я, обхватив кружку обеими ладонями.

— Хор-р-рошо! — эхом подхватил Архимед, приземлившись на стол. — Чаю! Птичке! Огненного!

— Тебе нельзя, — ответил я. — Ты и так горючий.

Из-за дивана высунулась довольная морда Маруси с крошками на губах. Коша свернулся клубком у меня под боком, наслаждаясь исходящим от меня теплом. Теперь я был для него как большая батарея. Я сделал ещё глоток обжигающего чая и впервые за этот офигительный день почувствовал, что, кажется, выкарабкаюсь.