Книга Гарем на шагоходе. Том 13, страница 103 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Роза кивнула, полностью с этим согласившись, и снова посмотрела на экраны.

При каждом импульсе корпус получал ускорение вперёд и вправо. Центр масс смещался. Это позволяло облегчить левую ногу в момент толчка, перенеся часть нагрузки на правую. Слабые сервоприводы левой ноги получали шанс переставить её, не будучи раздавленными.

Толчки именно правым бортом противодействовали тенденции машины заворачивать влево из-за волочащейся левой ноги. Работая импульсно, мы не срывали гидравлику правой ноги постоянной перегрузкой, а использовали динамику, как при ходьбе: толчок правой — перенос левой. Получалось некрасиво и жутко трясло, но мы двигались.

Однако радоваться рано.

Горыныч оправился от удара пугающе быстро. Его гироскопические системы, управляемые чем-то куда более сложным, чем наши искины, погасили инерцию. Три головы, до этого хаотично мотавшиеся, замерли.

А потом синхронно повернулись к «Мехатирану».

Старый тираннозавр пытался отойти. После тарана он выглядел жалко. От рейдерской стати не осталось ничего. Правая половина корпуса, особенно в области плеча, была смята. Один из манипуляторов висел на честном слове. Он пятился, прихрамывая, затем начал разворачиваться, чтобы разорвать дистанцию, но в итоге просто оказался к дракону задом.

Расстояние всего восемьдесят метров. Для Волотов это стрельба в упор.

— Уходи! — крикнул я, хотя понимал, что он просто не успеет.

Горыныч не стал тратить время на перезарядку всех голов. Ему нужна была только одна. Правая. Та самая, которая промахнулась по нам.

Она вспыхнула снова. Ей не нужен был стопроцентный заряд. На такой дистанции хватило бы и тридцати.

— Нет… — выдохнула Ди-Ди, прикрывая рот ладонью.

Луч ударил.

Беззвучно. Страшно.

Он попал «Мехатирану» в корпус, чуть выше левого бедра. Туда, где под толстой, но устаревшей броней билось огромное дизельное сердце машины — машинное отделение и трансмиссия.

Керамики у «Мехатирана» не было. Старая добрая сталь, пусть и легированная, пусть и толщиной в полметра, против лазера с ядерной накачкой она оказалась бесполезна, как масло против раскалённой иглы.

Металл не потек. Он мгновенно исчез, превратившись в пар.

Луч прошил корпус насквозь. Я увидел, как он вышел с другой стороны. Яркое, слепящее копье, пронзившее старое чудовище.

Внутри что-то сдетонировало.

БАБАХ!

Левый борт тираннозавра вспучился и лопнул. Ошмётки брони, куски труб и валов полетели в разные стороны огненным дождём. Лазер перебил крепления левой ноги. Тазобедренный сустав, и без того перегруженный повреждениями после тарана, просто срезало. Огромная нога отделилась от туловища, повиснув на пучке искрящих кабелей, толщиной с анаконду.

«Мехатиран» потерял опору.

Это походило на падение памятника эпохе. Медленно, страшно, величественно тысячетонная махина завалилась на бок.

Удар о землю был другим. Не таким, как при таране. Глухой, утробный звук. Звук окончательности. Земля вздрогнула, и эта дрожь прошла через лапки «Избушки» прямо мне в позвоночник.

Внутри у меня всё похолодело. Стало пусто и тихо.

— Беркут! — заорал я в эфир. — Беркут, отвечай! Игнат!

Тишина. Только треск статики и писк аварийных систем.

— Повреждения критические, — тихо произнесла Вайлет. Объективность киборга сейчас бесила меня до белых пятен в глазах. — Пробитие машинного отсека. Детонация боеукладки левого борта. Структурная целостность корпуса нарушена на сорок процентов.