Книга Гарем на шагоходе. Том 12, страница 101 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ВЕРОЯТНОСТЬ КАТАСТРОФИЧЕСКОГО ОТКАЗА СИСТЕМ КОРАБЛЯ ПРИ ИЗВЛЕЧЕНИИ ЯДРА — 100 %. МЫ УПАДЕМ. БОЛЬНО.

— А мы пристегнёмся, — усмехнулся я.

Я спокойно подошёл к центру. Сирены не выли. Видимо, у церебрумов тревога звучит как-то иначе, может, в ультразвуке, потому что кристаллы на стенах вдруг начали менять цвет с синего на тревожный оранжевый.

Добрался до постамента. Сфера висела в метре от меня. Она манила.

— Ну, иди к папочке, — я протянул руку.

— СТОЙ! — грянул музыкальный аккорд с переводом.

В противоположном конце зала появились трое церебрумов. Такие же боевики, как те двое.

— Поздно! — крикнул я и схватил сферу.

Ожидал, что меня ударит током или обожжёт. Но сфера оказалась просто холодной. Даже не ледяной. Обычный холод металла. Она легко легла в руку, словно простой мячик.

И в ту же секунду мир сошёл с ума.

Свет в зале погас, сменившись аварийным красным мерцанием. Гул прекратился, наступила оглушительная тишина, которая через мгновение сменилась жутким скрежетом. Гравитация, до этого момента послушная хозяевам корабля, взяла верх.

Корабль клюнул носом.

Меня подбросило в воздух. Мостик ушёл из-под ног. Церебрумы, несмотря на свои антигравы, тоже потеряли ориентацию. Видимо, сфера контролировала и локальное поле. Чип орал у меня в голове:

ДЕРЖИТЕСЬ, КАПИТАН!

Мы падали. Огромный инопланетный крейсер, лишённый сердца, превратился в тысячетонный кирпич, несущийся к поверхности планеты. Я врезался в потолок, оттолкнулся, перекувырнулся в воздухе. Сфера осталась зажата в моей руке.

— Отдай! — коротко приказал один из церебрумов.

Кувыркаясь в воздухе, он направил на меня излучатели.

ВЖУХ-ВЖУХ-ВЖУХ!

Три белых луча прошили пространство. Один задел моё плечо, плащ вспыхнул.

— Не отдам! — прорычал я, сбивая пламя и уже ощущая, как регенерация начинает восстанавливать спёкшиеся мышцы.

Я оттолкнулся от стены ногой. В полете выхватил пистолет-пулемёт из кобуры и открыл огонь. Пули, конечно, не пробьют их щиты, но отвлекут. Искры заплясали на гранях кристалла. Он замешкался. Я влетел в него на полной скорости, сшиб ногами и тут же перевернулся, замахиваясь «секачом».

Удар. Вспышка. Мы оба отлетели в разные стороны. Корабль тряхнуло так, что зубы клацнули. Вибрация стала такой, что изображение в глазах двоилось.

СИСТЕМЫ ИНЕРЦИАЛЬНОГО ГАШЕНИЯ ОТКЛЮЧЕНЫ!

Корабль начал вращаться. Меня швыряло от стены к стене, как носок в стиральной машине. Оставшиеся церебрумы пытались атаковать, но их больше заботило собственное выживание. Они жались к стенам, пытаясь активировать аварийные системы.

ЗЕМЛЯ!

Удар.

Меня впечатало в переборку с такой силой, что я услышал, как трещат мои собственные усиленные кости. Свет погас окончательно. Мир превратился в грохот рвущегося металла, визг переборок и вой искорёженной материи. Корабль пахал землю, снося всё на своём пути — деревья, холмы, скалы. Он рыл собой каньон.

Наконец, с последним, жалобным стоном, левиафан остановился.

Тишина. Звенящая, мёртвая тишина, нарушаемая лишь треском остывающего металла, стоном конструкций и шипением пробитых гидравлических магистралей.

Я лежал в куче обломков. Всё тело болело так, будто меня переехал каток. Регенерация работала на пределе, пытаясь склеить то, что осталось от моих внутренних органов.