Книга Гарем на шагоходе. Том 10, страница 61 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— Дамы и господа, — начал он, и его голос, в отличие от механического голоса президента, звучал по-человечески убедительно. — Давайте называть вещи своими именами. Человек, которого наш уважаемый президент называет своим другом, захватил судно. На борту этого судна находились мирные граждане. И этот человек, через открытый канал, под запись, угрожал начать их убивать.

Он сделал паузу, давая своим словам впитаться в умы слушателей.

— В любом цивилизованном обществе, в любой правовой системе это называется одним-единственным словом. Терроризм.

По залу прокатился гул одобрения.

— Господин вице-президент, — тут же встрепенулся Глуб-Морк, направляя на него свой микрофон. — Означает ли это, что вы официально осуждаете действия капитана Волка?

— Я не просто осуждаю, — отрезал Грейдер. — Я считаю их преступлением. Преступлением против мирного населения, против наших законов, против самой идеи гуманизма. И меня глубоко тревожит, что глава нашего города-государства, наш президент, не видит в этом ничего предосудительного.

Он повернулся к Хур-Хуру. В его взгляде не было ненависти. Только холодное, убийственное сожаление.

— Господин президент, — его голос стал тише, но от этого ещё более весомым. — Вы говорите, что Волк «урчит». А я говорю, что он угрожает жизням невинных людей. Вы говорите о «принципах». А я говорю о шантаже и терроре. Скажите, как мы можем доверять лидеру, который не в состоянии отличить героя от преступника?

Хур-Хур молчал. Его механические руки сжались в кулаки. Он понимал, что проигрывает. Что его простые, понятные любому шушундрику аналогии разбиваются о стену человеческого цинизма и политических интриг.

— Капитан Волк спас этот город! — наконец выдавил из себя его синтезатор.

— Да, спас! — тут же подхватил Грейдер. — И мы все ему за это благодарны. Но спасение города в прошлом не даёт ему индульгенции на совершение преступлений в настоящем! Пожарный, который вытащил из огня ребёнка, не имеет права на следующий день ограбить банк, ссылаясь на свои былые заслуги! Закон един для всех! И для героев, и для шушундриков, и для президентов!

Последние слова он произнёс с особым нажимом, глядя прямо в чёрные глазки Хур-Хура.

— И потому я, как вице-президент Ходдимира, как гарант соблюдения законности и порядка, заявляю: действия капитана Волка будут расследованы. А ваше пособничество террористу, господин президент, — Грейдер сделал ещё одну убийственную паузу, — ставит под большое сомнение вашу способность и дальше занимать этот высокий пост.

Это был удар под дых. Прямой, безжалостный, публичный.

Хур-Хур замер. Огромный пушистый шар, казалось, сжался. Он смотрел на Грейдера, и в его взгляде больше не было растерянности. Только холодная, первобытная ярость. Ярость лидера, которого предали. Лидера, чьё имя втоптали в грязь.

Грейдер выдержал его взгляд, не моргнув. Его лицо оставалось маской холодного, государственного спокойствия. Но внутри он ликовал.

Шах. И, кажется, мат.

Он развернулся и, не говоря больше ни слова, направился к выходу, оставляя за собой ошеломлённую тишину, растерянных журналистов и президента, который только что понял, что его враг готовит смертельный удар.

Война за власть в Ходдимире только началась.

И первый выстрел сделан.