Книга Гарем на шагоходе. Том 10, страница 146 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— Зато какой он харизматичный! — мечтательно протянула Изольда, подув на отполированный ноготь. — Наверняка и в постели не обделён талантом. Не зря же эти глупые курочки так вокруг него и вьются.

— Это не шутки, Изольда! — прошипел Малакай, вскакивая с места. Его аскетичное, измождённое лицо исказила гримаса праведного гнева, а в глазах вспыхнул тот самый фанатичный блеск, что за века сжёг не одну души. — Нами правит самозванец! Еретик! Каждый вздох, который он делает в этом мире, — оскорбление для Бога Крови! Мы должны очистить этот мир от его скверны!

— О, опять проповеди, — театрально вздохнул Орион, развалившись на груде каких-то мешков. Его красивое, самовлюблённое лицо выражало вселенскую усталость. — Как же это утомительно. Неужели нельзя страдать молча и с достоинством? В этом хотя бы прослеживается некая эстетика. А ваши крики просто безвкусны.

В самом тёмном углу, почти слившись с тенями, застыли близнецы, Никс и Эреб. Сидели плечом к плечу, неподвижные, как изваяния из слоновой кости, их идентичные алые глаза пусто уставились в стену, видя нечто, недоступное остальным.

Рядом, в ещё более глубокой тени, притаился Сайлас. Худощавый, закутанный в тёмные одежды с высоким воротником, он был живым воплощением молчания. Его наблюдательный взгляд скользил по сородичам, и никто не мог бы сказать, что творится за этой непроницаемой маской.

— Мы должны придумать, как разобраться с этим проклятым капитаном! — продолжал рычать Дрэйвен, сжимая кулаки до хруста костяшек. — Так больше продолжаться не может! Это унижение!

— Слова достойного сына своего народа! — поддержал Малакай, его тощий палец с потрескавшимся ногтем затрясся в воздухе.

— Прекратить! — голос Валериуса прозвучал хрипло, но в нём сохранились властные нотки, заставившие всех замолчать.

Он медленно обвёл взглядом своих подчинённых.

— Ваши споры бессмысленны. Мы принесли клятву. Нарушить её — значит покрыть себя вечным позором.

— Но он унижает нас! — не сдержался Дрэйвен.

— Валериус прав, мы связаны клятвой, — подняла усталые глаза Элара. — Любое действие против капитана будет её нарушением. Вероятность успешного бунта очень мала.

— Совершенно верно, — раздался спокойный голос Кассиана. Хранитель знаний, выглядевший старше остальных, даже не поднял головы от древнего фолианта, который перечитывал в сотый раз. — «Клятва, данная под сенью крови, крепче стали и вековечнее камня», — так гласит Кодекс Отчаяния. Нарушивший её обрекает свою душу на уничтожение. Вам это нужно?

— К тому же, — внезапно подал голос Сайлас, — все наши разговоры слушает бортовой искин. Всё самое сочное узнает капитан. Очень недальновидно строить козни против него в его же доме.

Все разговоры мгновенно стихли.

Слова Сайласа повисли в тишине, как приговор.

Внезапный скрежет отъезжающей бронедвери заставил всех вздрогнуть и инстинктивно приготовиться к появлению угрозы.

Но на пороге возникла не грозная фигура капитана.

В отсек, спотыкаясь, вбежала Кристалл.

Она выглядела жалко и одновременно вызывающе.

Куртка перекосилась, на ажурных колготках зияла дыра. По её тщательно загримированному лицу текли чёрные, безобразные дорожки туши, смешанной с горькими слезами. Всё её тело сотрясали судорожные, неуправляемые рыдания.