Книга Гарем на шагоходе. Том 10, страница 102 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— Спасибо за совет, — вздохнул я. — Без тебя бы не догадался.

Я повернулся и пошёл к двери. Каждый шаг отдавался в голове гулким эхом.

На двери её каюты горел красный индикатор. Заперто.

Нажал кнопку вызова и проговорил:

— Лия, это я. Впусти.

Секунду ничего не происходило.

Затем дверь с тихим шипением отъехала в сторону.

Она сидела на своей кровати, сжавшись в комок, и её плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Её изумрудное сияние почти погасло, превратившись в едва заметное, болезненное мерцание. Увидев меня, она не вскочила, не закричала.

Просто подняла на меня заплаканные золотые глаза. И в них была такая бездна боли, что мне захотелось развернуться и уйти. Сбежать. Куда угодно. В Дикие Земли, в пасть к тираннозавру, обратно в своё проклятое будущее. Лишь бы не видеть этого взгляда.

Но я не сбежал. Я вошёл и сел на край кровати, на безопасном расстоянии.

— Ты убил его, — прошептала она с надрывом. — Ты пришёл и просто… убил его. Занял его тело.

— Лия, это не так, — я попытался подобрать слова, но они казались неуклюжими, фальшивыми. — Никто не умирал. Мы… слились. Я — это он. И он — это я.

— Нет! — она вскинула голову, и в её голосе зазвенел металл. — Он был другим! Он был… моим! А ты… ты просто самозванец! Клон из будущего! Фальшивка!

Она снова зарыдала, уткнувшись лицом в подушку.

Я сидел и молчал, чувствуя себя самым беспомощным существом во вселенной. Я мог управлять армией динозавров, мог в одиночку раскурочить отряд боевых роботов, мог заставить людей видеть галлюцинации. Но я не мог найти слов, чтобы утешить одну-единственную зелёную девушку, которую любил.

— Тот день… — вдруг сказала она. — На «Антеро». Когда ты упал. Потерял сознание. Твоя… амнезия. Это случилось тогда?

Я закрыл глаза. Мой первый день в этом времени.

— Да, — глухо ответил я. — Это случилось тогда. В тот самый момент.

Её рыдания стали громче. Я попал в самую больную точку. Она оплакивала не просто своего Волка. Она оплакивала тот самый момент, когда потеряла его.

— Я помню всё, что помнил он, Лия, — сказал я, отчаянно цепляясь за эту мысль, как за спасательный круг. — Каждую минуту. Каждое слово. Каждое прикосновение. Его память — это моя память. Его чувства… они тоже стали моими. Мне самому иногда сложно понять, где заканчивается Волк и начинается Волк-117. Мы — одно целое.

— Это ничего не меняет! — она села, её лицо было мокрым от слёз, а волосы спутались. Она казалась прекрасной даже в своём горе. — Это просто… воспоминания. Файлы, которые достались тебе по наследству! А он… его душа… она ушла!

Я понял, что логика здесь бессильна. Вайлет права. Нужны не слова.

Нужно что-то другое. Доказательство. Неопровержимое.

Точнее то, что вызовет правильный эмоциональный отклик.

Файлы файлами, а чувства чувствами.

Может, это слишком жестоко и прагматично, но другого способа утешить её просто нет. Я ведь и сам не понимаю толком, кем являюсь. Я просто забил на это.

Забил, потому что мне нормально. А главное, потому что есть дела поважнее, чем самокопание.

Но сейчас нужно перетряхнуть воспоминания, связанные с Лией и найти подходящее.

Правильное, эмоциональное, только наше.

И я вспомнил. Нечто тёплое, живое.

— Помнишь нашу первую встречу? — тихо спросил я.

Она повернулась и нахмурилась, не понимая, к чему я клоню.