Книга Гарем на шагоходе. Том 1, страница 72 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— Левее! Левее давай! — орал я, а штурман безоговорочно исполнял мои приказы. Рот у него был открыт, как и у всех членов команды. Кто этого сделать не успел, мог поплатиться разорванными барабанными перепонками, потому что система звукоизоляции у Саламандры насколько же паршивая, насколько отличная термозащита.

Наш Волот укрылся за другими строениями, куда исполинские пули не залетали. После чего я приказал выключить двигатели. Когда стрельба прекратилась, на мониторах не было ничего, кроме пыли.

Первым подал голос жабоподобный бурильщик:

— Это что сейчас такое было⁈

— «Томми Пулеметчик» это был, — ответил я, тяжело дыша. Сердце колотилось, как озверевшее, адреналин кипел в крови. Я ошибся, наш враг вовсе не Кинг Конг, а модель, рассчитанная на очень качественное ведение огневого боя.

— Ни один Волот второго поколения не может здания пулеметным огнем складывать! — не поверил связист и снова развернулся в кресле.

— Может, если установить на него волотовский пулемет пятого поколения, — я рассуждал вслух или, едва шевеля губами, говорил про себя. Так мне всегда было проще соображать.

— Отступать надо, капитан, — в голосе турельщика появились панические нотки. И это действительно дурной знак.

Наш любитель пострелять никогда от хорошей схватки не бежал. Но сейчас даже он понял, в какую передрягу влипла Саламандра с ее огнем против снарядов диаметром шестьсот миллиметров. Да, у нас тоже имеется вооружение посерьезнее абордажных винтовок, однако на такой конфликт наша машина просто не рассчитана.

— Хочешь, чтобы мы бежали, как трусы? — повернулся Птиц к турельщику. — И кто тут птенчик, а?

— Отставить! — рыкнул я. — Как только заработают двигатели, он тут же откроет огонь, ориентируясь на звук.

Термоизоляция не позволяла считать тепловую сигнатуру наших двигателей, однако ревели они, как стадо бешеных бронтозавров.

Я нажал на кнопку для связи с машинным отделением:

— Тори, доложи состояние Волота.

— Устанавливается, — послышался женский голос из динамика. — Могу точно сказать, что задело генераторную. Большинство попаданий пришлось во второстепенные отсеки: пищеблок, кают-компанию и водокачку. Пару турелей снесло. Баки не пробиты, а вот пенообразователи, кажись, в труху.

— В жопу эти пенообразователи! — выругался себе под нос старший турельщик, прежде чем затараторил по внутренней связи: — Гаубица левофланговая⁈ Гаубица левофланговая, ответьте! — но ответа не было. — Твою мать!

Не успел он толком продолжить тираду, как я уже скомандовал:

— Пошли туда своих ребят. Всех раненых срочно в лазарет.

— Капитан, позвольте нам попробовать, — в этой просьбе все было понятно без лишних слов, поскольку исходила она от главного абордажника. Пожалуй, в нем я был уверен больше всех. Амарок, этот старый вояка служил еще при моем отце и никогда не подводил.

Но прежде, чем его команда доберется до чужого Волота, ей предстоит пройти местность, кишащую вражеской пехотой. Шанс на проникновение и захват бандитской машины слишком ничтожен.

Относительную тишину над полем боя прервал голос из репродуктора, установленного на чужом Волоте:

— Что, имперские собаки? Не привыкли получать по зубам⁈

— Издевается, сволочь! А быть может, провоцирует, — проговорил главный абордажник. — Надеется, что мы ответим или пустим ракету.