Книга Козырев. Путь мага, страница 25 – Лев Котляров

— А как же самый первый, тот, кто его нашел у себя в огороде? Он тоже окропил его кровью?

— Этого никто не знает, слишком давно это было, — пробубнил учитель. — В последние лет двести камень отзывается только так. Готовы? Если что, тут есть удобная софа.

Да что ж ты все время спрашиваешь, готов я или нет. Стою же здесь, не убежал еще ни разу, хоть ты вечно нудишь под ухом! И при чем здесь софа?

Пришлось снова вытаскивать кинжал, ведь порез на ладони уже затянулся. Мне хватило десять секунд, чтобы моя кровь оказалась на серебристой поверхности камня.

И самое удивительное, она мгновенно впиталась! Я только хотел спросить про это Причалова, как вдруг мир вокруг меня резко потемнел, потянув меня в самую бездну.

Тяжелый звук шагов гулко разносился в тишине коридоров. Две пары начищенных сапог двигались по истоптанному ковру, свернули в небольшой холл и остановились перед резной дверью.

Две пары глаз посмотрели друг на друга. Одна рука мягко надавила на ручку, и двое мужчин вошли в просторный кабинет. Он явно использовался для приема пациентов. Об этом свидетельствовало наличие удобной кушетки, ширма и большой шкаф с лекарствами.

— Лекарь Васильев? — грубый, низкий голос разорвал тишину.

— А? Что? — хозяин кабинета поднял голову, рассеянно глянув на незваных гостей. — У вас назначено? Сегодня вторник, у меня прием начинается только через сорок минут. Подождите в коридоре.

— Говорят, что вы, Антон Степанович, можете раздобыть особое снадобье. И не просто раздобыть, а еще и продать нужным людям. За большие деньги.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — звук сломанного карандаша потонул в приближающихся к столу шагах. — Я уважаемый лекарь. Это все гнусные инсинуации!

— Странно. А нам сказали иное. Если мы обыщем здесь все, что мы найдем? Незаконные рецепты, склянки с синей жидкостью и серебристый порошок, так?

— Я никогда таким не занимался! Это запрещено! — испуганно заблеял лекарь, быстро скосив глаза на стену, где висела картина с деревенским пейзажем.

— А еще мы знаем, что императору нездоровиться.

— Это медицинская тайна! Я не имею права вам ничего рассказывать, тем более про императора.

Скрежет кресла по паркету, надсадный скрип ножек.

— Один звонок в охранку, и вы сядете в сырую камеру на долгие годы. Разве вам этого хочется? Такой уважаемый лекарь!

— Что вам от меня нужно? — тихий вздох, смирившегося человека.

— Помощи, конечно. И даже не нам, императору, — шорох стали по кожаным ножнам. — Две капли синьки ежедневно очень и очень помогут нашему дорогому императору.

— Но зачем? Это не убьет его, только дезориентирует. Да и в таких количествах… — судорожный вздох и стук затылка о подголовник. — Я понял! Все понял! Две капли! Я все сделаю.

— Вот и славно. Приятно иметь с вами дело. Неделю-две, потом три. Все просто.

— Вы убьете меня, да?

— Зачем же убивать лекаря? Тем более такого талантливого, — треск столешницы, не выдержавшей удара ножа. — Вы нам еще пригодитесь. Если никому ничего не скажете.

— Не скажу.

— И мы не скажем. Вот и договорились.

Едва заметный кивок, шаги, щелчок дверного замка. И снова тяжелый звук шагов, затихающий в глубине коридора.

А в кабинете задребезжал стакан, в который щедро плеснули воды. Лихорадочные глотки, грохот стекла о дерево, два шага. Шорох отодвигаемой картины, внезапный чих от пыли, глухие отщелкивания кодового замка на сейфе.