Книга Легендарный Повар 2, страница 130 – Лев Котляров, Гриша Гремлинов

Никодим Карлович с интересом взял ломтик медальона и покрутил его на вилке, разглядывая со всех сторон. Потом обмакнул его в соус и положил его в рот, задумчиво заработав челюстями. На мгновение его глаза округлились, он бросил на меня удивлённый взгляд и торопливо проглотил.

— Мясо очень нежное, да, — он прищурился и глянул в сторону других судей. — Как думаете, соус не слишком жидкий для мяса? Чуть-чуть не довели, Винтер. Хотя я такого раньше не пробовал. С молоком, он, что ли? Интересный вариант.

— Да, с добавлением молока, всё верно, — ответил я.

Кублицкий с трудом дождался, пока его коллега договорит, взял лепёшку и отломил край. Её он обмакнул в соус и то же самое сделал с мясом. Как всегда, его каменное лицо ни о чём мне не сказало, но по движениям я видел, что он едва сдерживается, чтобы не взять ещё ломтик медальона.

— Просто и изысканно, — сказал он тихо. — Вы не стали прятать мясо за специями, а дали ему говорить самому. Это работа мастера.

Шубин слушал и ел, смакуя каждый кусочек. Он и Кублицкий уже знали, на что я способен, но как раз князь не стеснялся, отправляя в рот кусок за куском. И когда он отложил вилку, то посмотрел на меня долгим взглядом.

— Вы превратили простые продукты в блюдо, которое не стыдно подать на званом ужине, — сказал он. — Мне нравится, как вы обошлись с луком, а мясом… — он недоговорил, только покачал головой. — Браво, Винтер.

Тяжелее всего пришлось Вересову. Тот нацепил недовольное выражение раньше, чем взял медальон. Под взглядами других обмакнул мясо в соус, прожевал и сразу же отпил воды.

— Жирновато, — сказал он с деланным равнодушием. — И соус какой-то сладкий. А лук, так вообще, везде. И зачем нужно было его так много? Никаких изысков! Специи не сбалансированы! Второй бы раз я такое не заказал.

Он вздохнул и с усилием отодвинул тарелку, но я-то видел, что когда все переключились на отца Амвросия, Вересов залез в соус пальцем и облизал его.

Последний судья тем временем уже закончил с моим блюдом. На тарелке даже капли жира не осталось. Чтобы он не сказал, уже было понятно, что ему понравилось. Отец Амвросий вытер рот рукавом, допил воду из глиняной кружки и громко сказал:

— Грешно чревоугодничать, но это блюдо — благодать. Мясо нежное, лук сладкий, соус лёгкий. Спасибо, сын мой. У столичного повара тоже вкусно, вы поставили нас в тяжёлое положение.

Когда все тарелки убрали, судьи переглянулись и Никодим Карлович поднялся.

— Мы готовы удалиться для обсуждения, — сказал он бургомистру.

— Уважаемые гости! — крикнул он в толпу. — Давайте поблагодарим наших участников за работу и отпустим судей вынести своё решение.

Публика бодро отозвалась радостными воплями и скандируя фамилии свои любимчиком. Не знаю, может, мне показалось, но своё имя я слышал лучше всех. Наверное, потому что его орали Грумхильда и Фёдор.

Никодим Карлович бросил короткий взгляд в мою сторону. Я не разобрал выражения его лица — то ли одобрение, то ли тревогу. А вот Делакур перехватил этот взгляд и чуть заметно покачал головой. Пьер Жакоб стоял возле своего стола с кислой миной, Аристарх Мясников всем своим видом выражал непоколебимое спокойствие и только уверенно улыбался, сдержанно кивая толпе. Мне оставалось лишь хранить бодрое расположение духа. Я был уверен в своей готовке, но хватит ли этого, чтобы склонить на свою сторону продажного судью? Чую, что Вересов с пеной у рта будет топить меня перед остальными.