Книга Как достать архимага 7, страница 93 – Лев Котляров

Утро выдалось ясным, но прохладным. Осень уже вступала в свои права, хотя деревья вокруг деревни все еще стояли зелеными. Мы вышли из дома старосты, потягиваясь и щурясь на солнце. Вокруг витал запах спелых яблок и немного грибов со знакомым, острым и пряным ароматом.

— Дело на час, — бодро заявил Лабель, поправляя взлохмаченные вихри. — Дойдем, возьмем источник, перенастроим — и готово.

— Ага, — хмыкнул Григорий. — У нас всегда «на час», а потом — то тварь из колодца, то духи, то старухи с посохами.

— Ну, старухи теперь свои, — улыбнулась Вася, поглаживая Ли, который сидел у нее на руках и довольно жмурился. — Так что я очень надеюсь, что обойдемся без наших обычных приключений.

— Дай-то небо, — ответил я, хотя внутри поселилось смутное беспокойство.

Мы ждали. Пять минут, десять, пятнадцать. Деревенские давно уже вышли из домов — кто-то шел в поле, кто-то к колодцу, кто-то просто стоял и глазели на нас с любопытством. Только старух не было.

— А может, они забыли? — предположила Вася. — Возраст все-таки.

— Четыреста лет — не шутка, — усмехнулся я. — Память могла и подвести.

— И память, и ноги, и руки, — хохотнул Родион, который сидел на скамейке и развлекался тем, что просовывал призрачную руку через таз, висящий на заборе.

И вдруг мы услышали звон.

Тонкий, переливчатый, он доносился с окраины деревни, где стоял самый старый дом, увитый плющом и какими-то странными амулетами. Когда я его в первый раз увидел, сразу понял, что только в таком могут жить могущественные магички.

Меж тем с каждым мгновением звон становился громче, и вскоре мы увидели их.

Три старухи шли медленно, торжественно, как на параде перед императором, не меньше. На них были все те же богатые одежды, но теперь к ним добавились многочисленные колокольчики — маленькие и серебряные они звенели при каждом шаге, создавая необычную мелодию. Алевтина Михайловна шла впереди, и я чуть не поперхнулся от удивления.

Она помолодела. Не сильно, но ощутимо. Теперь это была не сморщенная старуха, а крепкая женщина лет ста и с румянцем на щеках и живыми, блестящими глазами. Морщины почти исчезли, спина распрямилась, и даже одежда сидела на ней иначе — ладно, статно, красиво.

— Ни хрена себе, — выдохнул Григорий едва слышно.

— Алька! — тут же подал голос Родион, чей череп болтался у меня за левым плечом. — Ты чо это? Совсем девка! Я рядом с тобой теперь как дед выгляжу!

— А ты и есть дед, — фыркнула Алевтина Михайловна, но в голосе слышалась гордость. — Четыреста лет тебе, забыл?

— Ну ты и зараза, — проворчал дух, но довольно.

А вот ее подруги… Они остались старыми. Те же морщины, те же сгорбленные спины, те же трясущиеся руки, сжимающие тяжелые посохи. И взгляды, которые они бросали на Алевтину, были полны такой черной зависти, что мне стало не по себе.

— А чего это они? — шепнула Вася, кивая на недовольных старух.

— Ли вчера только с одной поделился, — также тихо ответил я, — вот и злятся.

— А чего они себе не попросили тогда?

Подруги Алевтины Михайловны переглянулись, словно услышали Васю и подошли к нам. Ближе, ближе, пока не уперлись взглядами в Ли.

— Это он? — спросила та, что была чуть моложе (хотя моложе — громко сказано, просто чуть меньше морщин). — Кот, который силу дает?

— Он, — настороженно ответила Вася, прижимая Ли к себе.