Книга Там, где кончается степь, страница 101 – Алексей Пинчук

— Глянь, что творится! – Леха, развалившись на каменной плите, жадно изучал поле боя, что развернулось внизу, у подножия горы. – Это же трындец какой-то!

— Да ну их в пень… – Честно говоря, мне зрелище магических баталий надоело за эти дни настолько, что смотреть не хотелось. А еще угнетало понимание, что настоящую магию мы на себе еще не испытывали, так, мелочь от вчерашних студентов да тех недоучек, что не нашли себе места в армии и подались в наемники. Если бы на острова пришли профессионалы, то тут нам звездец бы и наступил.

— Нет, ты глянь! – упорствовал Леха. – Степняки каких-то терминаторов вывели и сваливают под шумок…

Пересилив усталость, я поднялся с нагретого солнцем камня и, подойдя к краю, посмотрел вниз. И если честно, нисколько не удивился, увидев, как два десятка всадников, светящихся, как новогодняя елка, от висящих на них заклинаний, мчатся сквозь строй имперцев, как нож сквозь масло.

— К магам рвутся… – пояснил Леха, наблюдавший битву с самого начала. – Только сдается мне, это смертники.

— Похоже, – кивнул я, приглядываясь к колонне степняков, стремительно удаляющихся с поля боя, пока имперцы пытались убить горстку храбрецов.

С одной стороны, атака отряда была самоубийством, но что-то в этом определенно было. На таком расстоянии подробностей боя мы разглядеть не могли, но судя по всему, всадники были окутаны волшебной броней настолько плотно, что их не могли остановить ни стрелы, не копья пехоты. А группа магов, наблюдавших за всем этим с вершины холма, была все ближе и ближе…

— Прорвутся, – авторитетно покачал головой Леха. – У них пехота, по сути живой щит, и маги не могут бить по…

Не договорив, Леха заткнулся и, приоткрыв рот, наблюдал, как с холма, на котором застыли маги, вниз, сжигая всех на своем пути, покатилась огненная волна. Крики сгорающих заживо солдат услышали даже мы, несмотря на расстояние.

— Как так-то? – ошарашенно выдохнул Леха. – По своим же…

— А вот так… – буркнул я, отодвигаясь от края. – Пошли, пока не нарвались. А то заметят или те, или другие да тряхнут гору.

Согласно кивнув, Леха поднялся на ноги, успев при этом заметить, как всадники степняков пытаются развернуть быков, но вязнут в плотной толпе спасающихся от стихии солдат.

А мы… А мы снова двинулись вперед по узкой горной тропе, по которой всадникам ходу нет. Пешие по ней тоже, правда, не очень-то ходили, тропа явно была звериной, но у нас и выбора особого не было, если мы не хотели пополнить длинные вереницы пленных, которых степняки гнали в свои родные края для какой-то неведомой нам цели.

— Как думаешь, это из-за нас? – через некоторое время спросил Леха. – Ну, набег?

Если честно, я и сам все эти дни думал о происходящем, вспоминая разговор вояк в трактире, и выводы у меня были противоречивые. С одной стороны, шамана степняков действительно убили мы, а с другой… Что их теперь, беречь, что ли, как животных, занесенных в Красную книгу? Читал я как-то, что до революции простой солдат не мог убить вражеского офицера, мол, табу, белая кость… Можно было лишь взять в плен, а потом отпустить. И мне, если честно, такое видение войны было до тошноты омерзительно. Получается, для кого-то война – это балансировка между жизнью и смертью, а для кого-то – игра в солдатиков? Скотство какое-то… И если здесь вдруг обнаружится что-то подобное, то этот мир меня сильно разочарует.