Книга Тайны Брушвитца, страница 82 – Дан Гришин

— Ага, один он поедет! — возмутился Кьярт. — Я с тобой.

— И я, — поддержал парень.

— Пап, — девушка умоляюще посмотрела на отца, положив на его плечо ладонь. — Я тоже верю Груму.

— Ладно, ладно, — сдался Тирон. — Но ведь ночь сейчас непроглядная, расшибётесь ещё ненароком! Потерпите хоть до утра, а там уже и галопом можно.

Поколебавшись, Грум согласился со старостой. Договорившись с Зораном вместе выступить на рассвете, огр подался отдыхать в сенник.

За столом воцарилась гнетущая атмосфера, о продолжении посиделок не было и речи. Хлоя принялась помогать матери убирать посуду, Зоран пошёл в свою спальню, сославшись на ранний подъём, а старик с крысолюдом ещё задержались, затеяв в сторонке разговор.

— Что это на него нашло? — спросил Тирон.

— Не знаю, — пожал плечами Кьярт. — То рвался в Кронград, как ужаленный, а теперь ему важнее за каждым солдатом приглядывать. Не похоже это на него, явно перепил.

— Надеюсь, к утру остынет, — улыбнулся старик. — Ещё посмеёмся над этой его выходкой.

Крысюк был согласен со старостой, двинувшись затем в сенник, почивать.

Грум вертелся на куче сена невмочь уснуть — поганые мысли продолжали лезть в его голову. Он поднялся с постели и вышел во двор. Прислушался к звукам замершей деревни и, не учуяв никакой опасности, направился в хлев, заняв там привычное место наблюдения у стенки с широкой щелью между досок. Как только на горизонте забрезжил рассвет, разогнав собой глубокую темень, огр уже выталкивал из сарая телегу.

На шорох во дворе из сенника выскочил встревоженный крысюк. Он успокоился, так как проснувшись не обнаружил возле себя Грума, подумав, что тот ушёл без него. Потом из дома показался староста. Тирон, держась за больную голову и кряхча, подошёл к крысолюду и, кивнув в сторону огра, тихо спросил:

— Он что, успел опохмелиться?

Кьярт неопределённо пожал плечами в ответ.

Заметив первых пробудившихся, Грум слегка рассерженным тоном обратился сразу к обоим:

— Где Зоран? Уже пора выдвигаться.

Тяжело вздохнув, не то от лени, не то от того, что огр так и не избавился от своей затеи, старик вернулся обратно в дом.

Вскоре двор ожил в суете — Зоран спешно запрягал лошадей в телегу, Грум складывал в кузов походное снаряжение, Тирон заботился о съестных припасах, а Кьярт, охапкой прижимая к груди выпечку, бегал от одного к другому предлагая каждому пирожок, не забывая и сам уплетать вкусность за обе щеки.

Закончив приготовления, нелюди с парнем заняли свои места в транспорте и, особо не прощаясь с домочадцами, отправились в путь. Хлоя, запоздав, выбежала к воротам, у которых стоял отец, и помахала чересчур отдалившейся повозке рукой. Затем она приложила ладонь к груди, тревожно взирая путникам вслед, едва не пустив слезу. Староста приобнял дочь, уверяя её в том, что нечего за них беспокоится, что Грум наверняка даром затеял эту погоню, и скоро они вернутся в целости и сохранности.

* * *

Упряжка из двух лошадей, постоянно торопимая возницей, неутомимо тащила за собой тяжёлую повозку по просёлочной дороге. Огр, восседавший в кузове, облокотился на дощатый борт пребывая в слегка нервозном состоянии — его взгляд был устремлён вперёд. Вот уже миновал полдень, а солдат, ведущих под конвоем пленных разбойников, всё ещё было не видать, что свело на нет даже самые неблагоприятные расчёты Грума, надеявшегося нагнать отряд задолго до этого времени. Он каждый раз убеждал себя дождаться очередного поворота, скрывающего за собой последующий участок дороги посреди непроглядного леса, и в который раз огорчался, не увидев желаемого, тем самым укрепляя веру в свои подозрения. И как только телега достигла торгового тракта, его терпение лопнуло — Грум приказал Зорану тормозить упряжку.