Книга Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей, страница 67 – Ева Бими

— Может, я многое и не помню, но здравый смысл пока не потерял, — с нотками сарказма согласился меч. — Ты видела, каким стал паренёк на троне? Холодным, властным. Если он вернёт всю свою теневую мощь, угадай, что с ним дальше будет?

— А можно обойтись без викторины и сразу выдать мне верный ответ? — сонливо протирая глаза, я изо всех сил старалась не уснуть. Покои были слишком тёплыми, еда слишком вкусной, а угроза казалась абстрактной, пока Ксарда не было рядом.

— Думай, — настойчиво воскликнул меч, выводя меня из дрёмы.

— Он просто станет злодеем из сказки, который правит Хаосом? — предположила я, зевая.

— Хуже, — мрачно заключил меч. — Он вернёт себе теневую силу, но потеряет себя. И снова все царства погрузятся во тьму.

— Значит, ему нельзя возвращать силу? — спросила я, скорее саму себя, чем меч.

— Я не знаю, можно или нельзя, — ответил он с тяжёлым вздохом. — Но…

Меч осёкся и задумался, но этого замешательства мне хватило, чтобы провалиться в глубокий, безмятежный сон.

— Олеся! Олеся Павловна! — приглушенный голос Елисея пробивался сквозь дверь. Робкий царевич деликатно стучал и звал меня по имени, испрашивая дозволения нарушить покой моей спальни. Даже не видя его, я чувствовала, как юношеский стыд окрашивает его щёки в густой багрянец от самой мысли о вторжении в девичьи покои.

— Минутку! — отозвалась я, судорожно пытаясь собрать воедино обрывки вчерашних событий: удушающая хватка Коллектора, головокружительное падение, адский холод, зловещий Ксард, убаюкивающая бездна тьмы и… что-то ещё, ускользающее, но жизненно важное, что нельзя было упустить.

Так и проспав на софе в окружении мягких подушек, я кое-как выползла из уютного плена и, спеша к двери, тщетно попыталась усмирить непокорные пряди и придать лицу подобие свежести. Но, видимо, безуспешно, поскольку стоявший на пороге Елисей, зардевшийся, словно майский рассвет, с нескрываемым недоумением разглядывал меня. Я, должно быть, являла собой жалкое зрелище — словно после изнурительного бегства и внезапного пробуждения от кошмарного наваждения.

Он же, напротив, был совершенно безупречен. Новый камзол, расшитый сапфирами и жемчугом, идеально гармонировал с небесной лазурью его глаз и золотым сиянием кудрей. Он выглядел как ожившая статуя, изваянная для роскошного дворца, — совершенно чужеродная и неуместная в атмосфере мрачного, каменного замка. Невероятная, почти неземная милота в обители тьмы.

— Что это на тебе? И откуда это? — я указала на его помпезный наряд, признавая, что от его ослепительной восхитительности невольно щиплет глаза.

Елисей, смущённый моим видом и собственным великолепием, робко отступил на шаг.

— Ксард… он проявил заботу о нас. Он сказал, что повелитель Демид превыше всего ценит чистоту и порядок. Мои прежние одежды были… непригодны. Твои… тоже.

Он кивнул в сторону кровати, где покоилось то самое, непостижимо роскошное платье, щедро изукрашенное драгоценными камнями.

Я нахмурилась. «Повелитель ценит чистоту и порядок» — это звучало как кощунственная нелепость, учитывая, что Демид-отшельник прозябал в лесах в жалких обносках и при первой же возможности сбежал от Прогресса, который являлся квинтэссенцией порядка. И когда только наш хмурый спутник успел эволюционировать до эстета?