Книга Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей, страница 52 – Ева Бими

— Кажется, — с трудом прохрипел он, пытаясь растянуть губы в жалком подобии улыбки, — мы только что очень сильно рассердили нашу… бюрократию.

— Ты знаком с Паладином? Почему он вдруг нам помог?

— Не помню… Не знаю… — сбивчиво ответил Демид.

Елисей осмотрелся по сторонам, судорожно соображая, куда нас занесло. Задворки «Прогресса» оправдывали своё название с издёвкой — обшарпанные здания, удушливый смог и угрюмые лица прохожих мало напоминали светлое будущее. Но сейчас это было безопаснее, чем встреча с Архитекторами.

Я опустилась рядом с Демидом, его открытая рана уже не фонтанировала алой кровью, но выглядела жуткой. Во мне же от его боли остался лишь слабый отголосок.

С трудом подняв его, мы побрели по улице, оглядываясь по сторонам. Я чувствовала на себе взгляды местных, оценивающие и недружелюбные. Никто не спешил на помощь. Эта часть города казалась воплощением равнодушия.

— Никакого сочувствия к неисправным смертным, — прохрипел Демид, морщась от каждого шага.

Елисей, оглядываясь на портал, который исчез так же внезапно, как и появился, нервно теребил подол своей потрёпанного княжеского плаща.

— Нужно найти укрытие. И лекаря. Но если нас поймают с Демидом… его сразу опознают как «незарегистрированного бессмертного», даже если он смертный сейчас.

Щенок-волчонок, которого я всё ещё держала, начал тихо скулить, прижимаясь к моему боку.

— А у нас ни связей, ни денег, ни репутации… — продолжал сокрушаться царевич.

Но внезапно я заметила выпавшую из кармана куртки монетку, подаренную ведьмой. Хотя откуда ей было взяться, если всего несколько часов назад мы расплатились ею за пирожки? Однако на ней был тот же узор, что и у неприметной двери с потускневшей, но очень искусно вырезанной деревянной табличкой. Грубый рисунок представлял из себя дерево с пышной кроной и переплетёнными корнями.

— Мне кажется, я знаю, где искать укрытие, — сказала я, подбирая монетку у самого порога жилища, и толкнула дверь.

Внутри было тепло, пахло травами и дымом, но в воздухе не было той давящей чистоты, что окутывала внешние улицы Прогресса. За прилавком, освещённым мерцающими газовыми лампами, сидела женщина, чьи глаза казались слишком старыми для её лица.

— Вы опоздали, — констатировала она без тени приветствия. — Но, как погляжу, волчонок в порядке.

Взгляд её скользнул по побледневшему Демиду, не отражая ни удивления, ни сочувствия.

— Жить будет. Его тело ещё не забыло, как быть бессмертным.

— Может, хоть рану осмотрите? — мне едва удалось сдержать в голосе бурю возмущения. На плече висел истекающий кровью человек, балансирующий на грани обморока, но для невозмутимой особы это, казалось, не представляло особого интереса.

Хозяйка лавки махнула рукой в сторону дальней комнаты, заставленной стеллажами с травами и снадобьями, источающими терпкий аромат.

— Уложите его там. Я приготовлю отвар. А ты, царевич, помоги мне разобрать корень.

Не задавая лишних вопросов, которых скопилось уже немало, мы принялись выполнять указания. Елисей, хоть и выглядел растерянным, ловко орудовал ножом, отделяя узловатые отростки от основного корня. Я же помогла Демиду добраться до комнаты и уложила его на видавшую виды кушетку, обитую выцветшей тканью. Он застонал, но, стиснув зубы, попытался ободряюще улыбнуться. Лицо его было пепельно-серым, но в глазах плясало упрямое пламя жизни.