Книга Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей, страница 43 – Ева Бими

Перед нами, в конце улочки, виднелась массивная дверь, украшенная сложным орнаментом. От двери исходило слабое, пульсирующее свечение. Это не были простые руны или узоры; это была бесконечная вязь мелких, едва различимых символов, сплетённых в единый орнамент. Дверь приоткрылась, впуская вереницу людей, а волчонок в моих руках зарычал сильнее, вырываясь и пытаясь спрыгнуть на землю. Кое-как его успокоив, я тихо спросила у притаившегося рядом со мной Елисея:

— Это похоже на Храм Эха?

— В легендах говорится лишь то, что Храм Эха хранит в себе отголоски прошлого и не позволяет лгать, — в ответ также тихо прошептал Елисей. — Что он помнит каждое слово, когда-либо произнесённое в этом месте, каждую мысль, когда-либо посетившую умы тех, кто здесь бывал. Но как он выглядит… — царевич затруднялся с ответом.

Демид, не отрывая взгляда от двери, знаком показал нам держаться в тени. Он явно обдумывал, стоит ли рисковать и приближаться к этому месту. Волчонок, остро чувствуя его сомнения, продолжал рваться вперёд, норовя выскочить из рук. Наконец, Демид принял решение.

— Я должен сходить на разведку и узнать, что там происходит, — прошептал он твёрдо и решительно. — Елисей, присмотри за ней и волчонком.

С этими словами он начал бесшумно красться к двери, двигаясь как тень, скользящая по стенам домов. Я беспокойно наблюдала за ним. С каждым шагом Демида слабое свечение от двери становилось всё интенсивнее. Внезапно она широко распахнулась, и из храма вышли двое мужчин в мантиях Архитекторов Порядка. Они разговаривали тихо, но в ночной тишине каждое слово было слышно отчётливо.

— …скоро всё будет готово, — говорил один. — Великий План близится к завершению.

— Да, — ответил второй. — И тогда Гармония воцарится на Земле.

Крадущийся Демид замер, как вкопанный, услышав эти слова. Мужчины в мантиях скрылись за углом, а Демид, не теряя ни секунды, проскользнул в открытый проём. Мы с Елисеем переглянулись и, не сговариваясь, бросились за ним.

Внутри храма царил полумрак, освещаемый лишь несколькими тускло мерцающими кристаллами, а воздух был пропитан густым запахом ладана. Стоило нам пройти дальше, вглубь зала, серебряное свечение от двери тут же погасло, и массивный створки с лязгом захлопнулись за нами. Мы оказались заперты в огромном, гулком пространстве.

— Меч, нам нужен свет! — скомандовала я, встряхнув его.

Клинок отозвался с запозданием, и когда вспыхнул, то излил на зал бледный, болезненно-изумрудный свет. Слабое сияние едва касалось стен, которые, кажется, были сотканы не из камня, а из плотного, спрессованного тумана.

— Я… я не могу полностью проявить себя, — проскрежетал меч. — Здесь слишком много… чужого…

Демид застыл в центре зала, не двигаясь. Силуэт его едва различимой фигуры казался вдвое более напряжённым, чем обычно. Но вдруг он резко обернулся ко мне с предельно чётким вопросом:

— Что ты думаешь об этом?

Мы стояли в кольце тёмных стен, окутанных зыбким, дымчатым маревом, и с нами совершенно ничего не происходило.

— Что здесь катастрофически не хватает декора? — пожала я плечами, оглядывая абсолютно пустое, унылое и ничем не примечательное пространство. — Если это зал ожидания, то не помешали бы скамейки, на худой конец. А лучше бы ещё шторки повесить на всю эту экзистенциальную пустоту. И фикусы расставить, чтобы хоть как-то разбавить этот мрак.