Книга Сколько волка ни корми, страница 204 – Карина Володина

Бая смотрит на чёрную терпеливую птицу…

И веселье в Бае смешивается с лёгкой грустью.

«Ворон из Сухолесья». «Ворон из Сухолесья» – новое имя, а всё по-прежнему. Ворон из Сухолесья, разумеется, выбирает в своих посыльных птиц, полностью соответствующих его имени, – и не может даже самостоятельно написать письма, которые эти птицы доставляют. Ворон из Сухолесья наговаривает своей верной помощнице витиеватейшие послания – бескрайнее озеро громких слов, сладкие реки щедрых обещаний – и отправляет их тем, чьё племя он когда-то покинул, потому что эти слова и обещания казались большинству бессвязным бредом.

Ворон из Сухолесья делает это уже который год – шутка, затянувшаяся на пятилетие и утратившая первоначальную пелену горьковатого веселья.

Но сегодня Ворон из Сухолесья превзошёл сам себя.

— «Бывший дом племени с Белых болот», – перечитывает Бая место назначенной встречи. – Любопытно. Как он туда забрался?

Любопытно…

Любопытно – впустила ли хоть кого-нибудь их бывшая стоянка, смог ли хоть кто-нибудь из бывших членов племени воспользоваться чудом, чтобы вновь открыть её?

Любопытно – а остались ли у них хоть какие-нибудь чудеса?

Помогают ли они хоть кому-нибудь? Живут ли хотя бы по части старых правил или отказались от всех без исключения, объявив лесу бессмысленный и беспощадный бой? Это было бы очень в духе Врана.

Любопытно – было ли у Врана хоть одно чудо за всё это время?

Совершил ли он хоть одно доброе дело?

Когда-то Бая думала, что обязательно совершит.

Когда-то Бая думала, что стоит только подождать…

— Никак, – раздражённо закатывает глаза Сивер. – Как он может забраться хоть куда-то? Голодранцы торчали на противоположной опушке леса, пока их не вытеснили оттуда люди, с которыми они так сражались, – они назвали это «сбором достаточной силы и выдвижением вперёд». Куда – «вперёд», если они движутся, мать их, назад? И гадать не нужно: засели посреди нашего леса, выкорчевали тройку кустов, чтобы не колоть себе задницы во сне, – и всё. Повезло, если они вообще оказались там, где хотели, – Зима-то и при жизни у нас могла в трёх соснах заблудиться, а теперь, наверное, совсем отвыкла, бедняжка. Уж не знаю, как она переживёт отсутствие их огромных деревянных домов… А, подожди. Вот незадача – у них же и не было деревянных домов! Ну да, может, не всё сразу. А может, они решили украсить ими нашу землю? Показать нам пример? Показать нам…

Иногда Сивер очень напоминает Бае Солна.

Не словами, не поведением – внешностью. С возрастом Сивер стал почти его двойником – только чуть ниже ростом, чуть шире в плечах, поясе и челюсти. И оттопыренные уши. Оттопыренные уши – это от отца.

— Я схожу, – прерывает его Бая, потому что Сивер может заливаться этим ядовитым соловьём до бесконечности.

— Что?.. – давится словами Сивер.

Чёрный ворон клюёт что-то в сырой осенней земле, легко перескакивая по слякоти вперемешку с трясиной. Его тёмное оперение почти сливается с промозглым мраком ночи – лишь поблёскивают изредка желтоватые глаза да ухоженные перья.

Послание от Врана было, пожалуй, самым большим и подробным за всю историю их односторонней «переписки» – заняло аж две стороны бересты, да и то старательной Зиме пришлось сделать буквы к концу вдвое мельче.

Вран объявлял: решающий час.