Книга Сколько волка ни корми, страница 190 – Карина Володина

— …не в землянках каких-то жить, а в домах настоящих, – продолжает за него Бая. – Будет Вран с Белых болот не мужем Баи каким-то, а старейшиной полноправным, и будет его слово её слову равно, и даст он семье каждой по своему дому, и уж никогда ему с Лесьярой под одной крышей земляной страдать не придётся. Будет Вран с Белых болот свои законы устанавливать, с женой да друзьями верными советуясь – так, Вран?

— …так, – заворожённо Вран откликается.

Смотрит на него Бая. Смотрит на него Солн. Смотрит на него холм, осокой лениво шуршащий. Смотрит на него небо сумрачное.

И тут хохотать Бая начинает.

Одновременно с Солном – настолько одновременно, что вздрагивает Вран от взрыва хохота этого с обеих сторон внезапного.

И шелестит трава отзвуками этого смеха, и даже небо прорезью первой рыжей Врану улыбается – ну вот же учудил, болезный.

— Ох… – сквозь смех Бая говорит, головой Врану в плечо утыкаясь и всем телом от хохота неудержимого содрогаясь. – Вран, ну как же… как же придумываешь ты порой такое – диву только даться…

— Да не придумываю я… – обречённо Вран начинает.

И замолкает.

Нет, конечно, нет – не прониклась Бая ни одним словом его, не затронул он ни одной души её. И на что только надеялся? Во всём они с Баей сходятся, кроме одного: не поймёт Бая никогда недовольства его существующим положением вещей. Бая в этом родилась, Бая к этому привыкла – Бая ни на какие «а вдруг» манящие это не променяет.

А может, и не манят они её вовсе.

— Вран, – уже спокойнее Бая говорит, отсмеявшись и глаза на него подняв. – Ты только… ты уж, пожалуйста, только на собрании племён об этом речь не заводи, хоть там язык за зубами держи, договорились? Совсем уж главы племён других на нас глазами круглыми посмотрят, совсем, подумают, Лесьяра с ума сошла, раз таких наглецов в племя своё пускает.

— На собрании племён?.. – озадаченно Вран переспрашивает.

— Да что же это такое, Враша, – тяжело вздыхает Солн. – И это мимо твоих ушей проскочило?

— Завтра ночью все племена волчьи, в лесу этом живущие, после солнцеворота летнего на сбор общий придут, – с улыбкой Бая поясняет, голову с плеча Врана поднимая. – Будем мы волчат новых представлять, будем мы ушедших в лес вечный провожать, будем семьи новые приветствовать… и тебя поприветствуем. Ты смотри – если уж я старшей твоей стала временно, не подведи меня. Без придумок своих хоть перед другими племенами обойдись.

— Перед другими племенами… – откликается Вран.

И закатывает Солн глаза, и хочет Вран огрызнуться: да не рассказывал ты мне никогда ни о каких собраниях племён, придурок беспамятный!

Но сдерживается Вран.

Не рассказывал – и тем лучше. Будет чем Баю по дороге на болота занять, чтобы забыла она побыстрее об этих неудачных искушениях его.

Белые болота. Красный перевал. Закатные луга. Костяные пещеры.

Много-много названий. Много-много племён. Много-много лютов.

И кажется, что знают все друг друга, и кажется, что все друг с другом знакомы. И нет ни одного волка, ни одного волчонка, ходить научившегося, которому не по себе от количества посторонних такого – все на своём месте, все друг другу рады, все друг другу улыбаются, приветствиями и новостями обмениваются, шутками и взглядами понимающими.

— Прежде всего, – задумчиво Гордана говорит, глава другого племени, название которого Вран забывает сразу же, как только ему шепчут его на ухо, – думаю, все со мной согласятся, что место это… не совсем теперь для встреч наших подходит.