Книга Сколько волка ни корми, страница 188 – Карина Володина

— Ну что же неймётся тебе, Вран с Белых болот? – спрашивает она с такой безмятежностью беззаботной, что вновь тисками раскалёнными грудь Врана безмятежность эта сжимает. – Давай сбежим, давай сбежим… Куда сбежим? Зачем? И от кого? От Лесьяры, я полагаю? Её возмущение возможное тебе никак покоя не даёт?

— Возмущение? – хмыкает Вран натянуто. – Возможное? Бая, как будто я твою мать лучше, чем ты, знаю. Слишком мягко ты…

— Так что, – прерывает его Бая. – Лесьяра тебя беспокоит?

Нет, конечно же, нет. Никакого дела Врану до Лесьяры нет. И до возмущения её «возможного», и до гнева её вполне вероятного.

— …да, может, и Лесьяра тоже, – отвечает он.

— Вран.

— Бая.

— Зачем ты даже в этом мне…

— Может, и Лесьяра, – повторяет Вран с нажимом. – Да… да, может, и Лесьяра. Может, и не только Лесьяра, конечно – но и она. Скажи мне, Бая – счастлива ты здесь? Счастливы все здесь?

— Вполне, – закатывает глаза Бая.

Не понимает она, что не шутка это. Что не забалтывает Вран её сейчас, разговоров опасных избегая.

— А я так не думаю, – заявляет Вран.

— Вот как, – насмешливо глаза Бая сужает. – И в чём же несчастье наше? Где увидел ты его, красавец? Что у нас не так?

— Всё, – вырывается у Врана.

Просыпается небо голубое над их головами – чистое, ясное, ни облачка. Стрекочут жуки в зарослях осоки, первые песни свои птицы ранние зачинают – и пронизано всё безмятежностью той же, что и взгляд Баи, лишь слегка любопытный, на Врана устремлённый, негой предрассветной полный.

Да, не самое сейчас подходящее время для речей пылких. Спать, кажется, Бая уже хочет. Не настроена она на обсуждения подобные. Только на то настроена, чтобы продолжать на груди его нежиться, узоры бессвязные на его руках пальцами рисуя.

А может, думает Вран, решительно на ноги поднимаясь и осторожно Баю от себя отодвигая, и неплохое это время как раз. Самое то – явно не станет Бая сейчас с ним спорить, явно терпеливо его выслушает, лишь бы успокоился он в смятении своём душевном поскорее.

— Вот как, – повторяет Бая, лишь поудобнее у дерева устраиваясь и сверху вниз на Врана глядя. – Что ж… Вижу, очень ты поделиться со мной этим хочешь. Возражать тебе, я так понимаю, смысла нет?

Иногда напоминает Бая Врану Солна чем-то – язвительностью своей, например. Только совсем другая у Баи язвительность – беззлобная, игривая, не обидная. Только никогда ни усталости, ни разочарования в глазах у Баи не появляется.

И на всё Вран готов, чтобы и не появилось.

Закидывает Бая руки за голову, дрогает грудь её обнажённая, и пляшут, пляшут, пляшут в глазах искорки смешливые – и до сердца самого Вранова долетают, и щекочут его легонько, и спрашивают словно: ну что, не передумал? Уверен ли ты, что правда хочешь на это время наше тратить? Может, чем-нибудь другим займёмся?

— Нет, – говорит Вран быстро, чтобы не передумать. – Смотри… послушай, красавица. Уж не день и не два я пробыл в племени вашем – уж понял я, что тут к чему. Уж прочувствовал все обычаи на шкуре собственной. И обычаи эти… что-то не греют душу мне. Свобода разве в них настоящая есть? Нет. Как Лесьяра скажет, так и будет – а мало ли, что захочет сказать она? Люди уж который месяц вам вредят, нам вредят – а Лесьяре всё равно. Не уходит она никуда, ничего людям этим не делает – так и живут они в деревне своей спокойно, беспокойства одни другим лишь учиняя. Волчьи ямы повсюду вырыты, волка человек убьёт, если опасным его посчитает, – разве это дело? И ладно бы это только…