Книга Сколько волка ни корми, страница 14 – Карина Володина

— Ну и как она через чуров-то прошла? – спрашивает Вран, потому что молчание затягивается. – Зря мы их, что ли, по всему полю расставляем да вокруг частокола? Хотите сказать, не работают они?

Чуры – маленькие деревянные образы предков и волков, защищающие деревню от нечисти, – где только не понатыканы, что в поле, что у ограды, что в самой деревне – как будто чем их больше, тем лучше. Вран, честно говоря, сам в их силу не очень-то верит, так же, как и в обереговые имена: ну воткнёшь ты этих дедков с бабками куда попало, ну добавишь к ним волков деревянных покрупнее – и что дальше-то? Не волки эти обереги оставили, не предки это дерево своей кровью окропили. Посмеются только над этой глупостью нечистки и дальше пойдут. Вот шкура волчья – это уже повнушительнее, да только никто не хочет шкуры эти по изгороди развешивать, все в домах старейшин пылятся, пока очередной праздник не наступит.

Но в деревне в чуров верят – вот пусть Врану на вопрос и ответят.

— Если прошла – значит, враньё всё это, – первой находится Латута: парни озадаченно молчат. – Нечистка через чуров скачет да перед деревней нашей колдует? Либо ты сюда совсем уж лихо притащил какое, либо врёшь и не краснеешь, лишь бы не признаваться, что опять тебя лютый куда подальше послал.

— Либо это лютица, – говорит Вран непробиваемо. – Что вас всех так на этих нечистках переклинило? В русалок верите, в ночниц верите, в Чомора верите, в лихо верите – а в лютов, что, не верите? Вот бы серый обрадовался, если бы узнал. Бережёшь деревню тугодумов, а они в тебя верить отказываются. Зато истуканы твои – сплошь и рядом.

— Ты кого тугодумом… – хмурится Деян.

— В его словах правда есть, – говорит вдруг молчавший всё это время Ратко. – Ты же сам, Деян, нам рассказывал, как тебе серые дичь в руки приводили да нечисток от тебя отваживали. А теперь Врана слушать отказываешься.

Вот этого Вран совсем не ожидал.

Не ожидал и, похоже, Деян.

— Да я… – бормочет он. – Да ко мне… да ко мне серые зверем подходили, а не человеком! И не говорил я никогда, что они из лютов, что могут в человека оборачиваться! Если бы честно Вран признался, что, например, серую увидел, я бы и слова ему не сказал, а он…

— Я тебе так и сказал, – пожимает плечами Вран. – Я её и увидел. Лютица на моих глазах в серую перекинулась – не в серую даже, в чёрную. А лапы задние согнуты, как у человека.

— Ну а у моих серых ничего согнуто не было, – огрызается Деян. – Ты если сказки рассказывать вздумал, то хоть покумекал бы немного: не выходят люты к людям, не сдалось им это! Если серый выходит – так это серый и есть, а не перевёртыш. Может, и Чомор к тебе выходил? От сна очнулся, как великий Вран в лес ступил, и сразу проведать пошёл: как он там, не замёрз ли?

— Может, сам проведать и не пошёл, – отвечает Вран спокойно. – Но лютицу послал.

Деян стонет.

— Вран, хороший ты парень, но…

— Говорят, колен пять назад муж с женою из моего рода к лютам ушли, – прерывает его Ратко. – Тоже лютицу в лесу встретили, тоже человеком она им показалась, понравились они ей, присоединиться предложила. Они и присоединились. Много таких историй раньше было, и никто в них не сомневался. Вран, конечно, сглупил, один в лес отправился, никого не предупредил, хвалить его не за что, но и во лжи обвинять не стоит. Если придёт к нему ночью лютица, так посмотрим на неё, убедимся сами. Если нечистка придёт – тем более всем вместе надо быть, иначе ничем хорошим это не закончится. А если никто не придёт…