Книга Сколько волка ни корми, страница 121 – Карина Володина

— Да, убедилась я уже, что эту часть обычаев наших ты знаешь, – сухо говорит Лесьяра. – Спасибо, что напомнил, Вран из Сухолесья. Другое меня занимает: как предки наши тебя к себе «призвали»? Уж, случаем, не через мою ли дочь старшую?

Пристально Лесьяра на него смотрит – пристально и Вран ей в глаза вглядывается. Похоже, не знают ни Лесьяра, ни Радей, чем на самом деле встреча эта обернулась – не связались с ними предки через сон, например, не прокричали в уши рёвом своим нечленораздельным: «Вор».

— Дочь ваша старшая всего лишь чужую волю исполняла, – пожимает плечами Вран, и открывает было рот Бая протестующе, недовольно на него глядя, но добавляет он быстро: – Уверен, что не просто так ноги её ко мне сегодня привели. Даже не уверен – знаю, Лесьяра. Потому что не Вран я из Сухолесья теперь, а Вран с Белых болот. Потому что сказали мне предки ваши, что давно меня ждали. И ещё они мне кое-что сказали да вам передать попросили – как можно скорее. Насколько понял я из слов их, нечасто вы их навещаете, нелегко им с вами связаться – а есть у них наказ для вас очень важный, наказ, который выполнить должны вы немедл…

— Ну хватит, – резко Лесьяра его прерывает, глаза сужая. – Много глупостей я от тебя за всё это время слышала, но не потерплю я, чтобы щенок из деревни человеческой басни мне о предках моих рассказывал.

И пропускает у Врана сердце удар, когда читает он наконец в глазах её: не верит она ему. Не верит она ни единому его слову.

— Лесьяра, – тут же Бая вскидывается.

— Хватит, – повторяет Лесьяра. – Не трать слов попусту, Бая – поговорим мы с тобой ещё о самоуправстве твоём. А с ним сейчас поговорим.

— Да, – сквозь зубы стиснутые Вран отвечает – чтобы не клацнули эти зубы от страха, с трудом скрываемого. – Именно это я и пытаюсь сейчас сделать, Лесьяра. Поговорить.

— Нет, не разговор это, – ещё сильнее Лесьяра прищуривается, и впервые Вран в её голосе злость неприкрытую слышит. – Может, в твоём доме это за разговоры и считается, но в моём роду правдой и честностью мы живём, а не ахинеей и выдумками. Не смей в глаза мне смотреть и говорить, Вран из Сухолесья, что «наказы» какие-то предки мои через тебя, без роду, без племени передают. Уж не знаю, что придумал ты, чем воспользоваться в миг удобный решил, но запомни, раз и навсегда запомни: никогда в нашей истории такого не было, потому что…

— …потому что, полагаю, не о людях, всему роду и племени вашему угрожающим, речь шла? – перебивает её Вран запальчиво.

И весь страх с него как ливнем весенним смывает. «Без рода, без племени». Как же. «Вран из Сухолесья». Знает Вран, знает, что правда это – но Лесьяра ведь не знает. Прямо противоположное Лесьяра видит: и пояс его, и нож. Не украл же их Вран у сородичей её, вмиг бы это вскрылось – а всё равно упорно Лесьяра так с ним говорить продолжает, словно и не изменилось ничего, словно всё тот же Вран из поры давней, студёной перед ней стоит и всё об услуге великой просит. Сам уже Вран услугу эту выцарапал. И придётся, придётся Лесьяре с этим считаться, как бы ни претило это ей.

Моргает Лесьяра. Сползает улыбка с губ Радея.

И изумлённо Бая глаза на Врана переводит. Бая, уже напрягшаяся всем телом Бая. Явно готова была по окончании речи материнской за Врана вступиться. Явно тоже её возмутили слова материнские.