Онлайн книга «Песнь безродного»
|
— Всем охотничьим сообществом, – пожимаю я плечами. — Ну да. А поконкретнее? — Это блицопрос по «введению в основы охотничьего мастерства»? — Нет, скорее по «введению в основы бессовестной обдираловки», – поправляет меня Листер. – Впрочем, не мне на это жаловаться: вся моя зарплата приходит ко мне именно за счёт этой обдираловки. — Все роды́ любого порядка ежегодно отчисляют десятую часть дохода выпустившей их академии, – со вздохом говорю я. – Если в роду есть охотники, обучавшиеся в разных академиях, то десятина распределяется между академиями произвольно, по воле главы рода. Традиция идёт отсюда. Как только Лаура и Серджу Лазареску заняли эти стены и объявили о желании обучать всех желающих, была выработана эта формула. Кстати, в Америке система другая. Ты просто платишь определённую сумму, как в обычном университете, и… — Ну что ты, Алин, разве похожа наша академия на «обычный университет»? – насмешливо перебивает меня Листер. – Хорошо, финансовая грамотность не подкачала. И на что надеются главы родов, ежегодно отправляя эту десятину? — На процветание любимой и старейшей академии, гармонично сочетающей традиции и инновации. И на достойную подготовку её… — О, как красиво, – усмехается Листер. – «Гармонично сочетающей традиции и инновации»… Мастер Лазареску смахнул бы слезу от такой душещипательной риторики. И ещё что-то о «достойной подготовке»… Трансильванский край, между прочим, всегда традиционно охраняли выпускники нашей академии. Гарантия качества, верно? — Ты хочешь сказать… — Я хочу сказать, что, возможно, для американца пара-тройка… если не пара-тройка десятков… полнокровников в таком месте – это беспрецедентно, но ты можешь сильно удивиться реальности. Как действующий практик, могу сказать, что здесь действительно относительно безопасно – не в пример другим туристическим точкам, столь удобно расположенным рядом с дикими красотами нашей страны. Или ты думаешь, что наши коридоры просто так переполнены чёрными шнурками? — Генри Лазареску утверждает… — …и, опять же, не врёт – если брать реальные цифры, а не идеалистическую картину мира. Полнокровники не уходят в подполье – они из него выходят, и с каждым годом всё активнее. Роды́ первых порядков не хотят отправлять отпрысков на практику, полевой работой занимаются безродные, взявшиеся за клинки пять лет назад. Полнокровники чувствуют, что великое охотничье сообщество слабеет, и позволяют себе больше. Безродных, столкнувшихся с их деятельностью, тоже становится больше. Трипоны, Ковачи и Ротару, Фунары, Даскалу и Лазареску вытирают пот со лбов: столько безродных, чтобы прикрыться, а главное – прикрыть детей. Полевой работой продолжают заниматься безродные, взявшиеся за клинки пять лет назад… Чувствуешь закономерность? — Я слышал об активности в других регионах, – возражаю я. – Но Лазареску никогда не упоминал об активности здесь. Конечно, безродных становится больше. Конечно, роды высшего порядка не хотят пачкать руки. Но полнокровники… у стен академии… это нонсенс. Это не… — «Нонсенс». – Листер кашляет, и его губы вздрагивают в умильной улыбке. – Алин… такая фунарская непосредственность. Как я люблю за это ваш род. Ты, верно, думаешь: «Ну и какого чёрта здесь делают все эти инструкторы, если они не могут подтянуть свои охотничьи портки и вывести всю полнокровную заразу за пару недель?» |