Книга Песнь безродного, страница 137 – Карина Володина

Дан отвечает мне что-то на румынском.

На очень хриплом, нечленораздельном и задыхающемся румынском – да и выглядит Дан так, словно это могут быть его последние слова. Вся футболка пропотела насквозь, раскраснелось лицо, мокрые и волосы, и даже дужки очков. Дан держится одной рукой за колено каменного охотника, а другой комкает футболку в области сердца.

Вот это мне не нравится совсем.

Есть одна вещь, в которой Кюль бесспорно прав (и которой я его бесконечно раздражаю): моя физическая подготовка, благодаря нанятому родителями учителю, действительно позволяет носиться по этой треклятой лестнице хоть целую пару.

— Мистер Кюль! – окликаю я, упрямо пробиваясь сквозь поток его проклятий в сторону Ферки. – Мистер Кюль, позвольте мне найти вампира Фунар за охотника Попеску!

— Ну, ну, ну-й нимик, Алин^[93], – едва разбираю я хрип Дана. – Индатэ… аштяптэ…^[94]

Как-то это не тянет ни на «ну-й нимик», ни на «индатэ» – о чём я Дану и сообщаю, а потом повторяю запрос Кюлю.

Конечно, в теории можно было бы временно прекратить играть по кюлевским правилам и не отлавливать никаких Том. В теории. К сожалению, Кюля почти невозможно обхитрить – и за всё, что происходит за его спиной, он потом спросит сполна. Ещё несколькими кроссами по лестнице уже под его пристальным наблюдением.

— Да делай что хочешь, Фунар! – отмахивается Кюль, полностью поглощённый Феркой. – Вульпе! Минус двадцать баллов! Я не шучу! Немедленно прекратить цирк и вернуться к учебному процессу! Вульпе, считаю до десяти! Раз…

— Я правда застрял, мистер Кюль!

— Ложь! Ты нарываешься, Вульпе! Ты нарываешься на очень серьёзные неприятности!

— Вульпе, марш вниз, – негромко говорят у меня за спиной. – Н-аузь кэ те стригэ? ^[95]

Я растерянно оборачиваюсь.

Появление Листера становится для меня полной неожиданностью: Листер не посещал наши с Кюлем тренировки уже около месяца. В сентябре он присутствовал на каждой – и мягко отговаривал Кюля от самых безумных идей вроде прыжков по крышам или спуска по почти отвесному склону за воротами академии. Кюлю такая цензура предсказуемо не нравилась, однако Листер, дипломатично соглашаясь, что, разумеется, полнокровники будут только рады таким «тюленям с клинками», всё равно переносил все эти захватывающие дух мероприятия на мифическое «потом». Вероятно, столь же мифическое, как и баллы Беттерса Кюля.

— Хайде, хайде, Вульпе! – подгоняет Ферку Листер. – Мистер Кюль, я украду их на пару минут? Одно важное объявление по поводу завтрашних занятий.

— Завтрашних занятий? – мгновенно поднимаю брови я. – Но завтра суббота.

Листер переводит взгляд на меня. Со вздохом – больше напускным, чем искренним.

— Ал… Фунар, ты не мог бы начать засыпать меня вопросами хотя бы после того, как я скажу больше одного предложения по делу? – склоняет он голову набок. – М? Как тебе такой вызов – примешь? Вульпе, я жду. Ты вызываешь у мистера Кюля слишком бурные чувства – боюсь, мне не удастся прорваться сквозь них с новостями от мастера Хэнрика.

Ещё интереснее.

— А что понадобилось от нас мастеру Хэнрику в субб… – начинаю я.

Листер смотрит на меня очень выразительно.

Ферка залезает обратно на свой этаж в три движения. Что и требовалось доказать.

Кюль, уже набравший воздух в лёгкие для нового вопля, с чувством сплёвывает.