Книга Песнь безродного, страница 132 – Карина Володина

— Терпеливое ожидание блудного студента на завтрашних занятиях, полагаю, – усмехается Листер. – Если твоя пылкая речь произвела на него тот эффект, на который ты рассчитывал. Впрочем, мне кажется, основы он уяснил.

Конечно, я мог бы выскочить за Феркой и вытрясти у него кредитку – но чувствую, что нам не стоит сталкиваться лицом к лицу хотя бы до завтра. Во избежание перехода конфликта в физическую плоскость.

Мой взгляд падает на матрас, так и лежащий в прихожей. Потом – на всё ещё испачканную помадой серую обивку дивана. Потом – на кухню со всё так же заваленной тарелками раковиной.

— Паразиты очень любят грязь, – говорю я, словно ни к кому не обращаясь.

— А домнуле Фунар любит убирать чужие квартиры во время комендантского часа? – насмешливо интересуется Нила. – Вы же прочитали домнуле Вульпе такую восхитительную лекцию о важности соблюдения правил академии. Не хотите показать пример?

— Нет, – просто отвечаю я. – Листер, у вас есть пятновыводитель?

Кто-то роется в моём столе.

В полумраке хмурого ноябрьского утра я не сразу понимаю, кто этот любопытный посетитель, – почему-то мелькает мысль о Ферке, хотя Ферка уже давно не давал мне поводов для беспокойства.

И уж тем более Ферку ничем не мог заинтересовать мой стол.

Разгадка, впрочем, оказывается проста – особенно после того, как я вспоминаю, что снова забыл запереть дверь апартаментов. «Мы так не делаем», – сказал мне однажды Ферка. Или что-то в этом роде.

Ну да, ну да. Может быть, у наших предшественников и не было такой необходимости – потому что у них в соседях не было Жюли Виолон.

— Жюли, – говорю я негромко, приподнимаясь на локтях и бросая быстрый взгляд на кровать Томы: уже пуста. Жюли очень повезло. – Что это ты делаешь?

Жюли вздрагивает.

Жюли чуть выше миниатюрной Томы, у неё аккуратные тонкие губы в вечной розово-оранжевой помаде в тон шнуркам и целый шкаф однотипных толстовок того же цвета, из которых она не вылезает. Жюли тщательно следит за своими гладкими каштановыми волосами до бёдер и ещё тщательнее – за своими оценками.

Ко всеобщему сожалению – хотя, казалось бы, что в этом может быть плохого?

— О, э-э-э… Алин, – говорит Жюли, таращась на меня немигающими карими глазами. – А я тут… Лунатизм.

— О, лунатизм, – киваю я, глядя на её руки: уже держит одну из моих тетрадей, ну разумеется. – Я не веду записей по основам физической подготовки или охотничьего этикета, Жюли. Но, насколько я знаю, всё конспектирует Дан. Постфактум. Возможно, тебе стоит сходить к нему? В здравом уме, конечно.

— Я, э-э-э… – Жюли мотает головой. Потом обхватывает её руками, трагически морщась, – её актёрская игра явно улучшилась с прошлого раза, мимоходом отмечаю я. – Ох, что-то я совсем…

— Тома в ванной, – говорю я, прислушавшись, – хотя вряд ли Жюли не знает этого сама. – Я бы на твоём месте…

— О-о-ох-х-х, – повторяет Жюли, не отпуская виски, но начиная тем не менее оперативно сдвигаться к выходу из комнаты. – Как же это… Как же каждый раз так получается…

Я прикусываю щёку, чтобы не расхохотаться. Несмотря на свою мнимую дезориентацию, Жюли не забывает то и дело проверять выражение моего лица внимательным взглядом – как я там, не хмурюсь ли, не негодую ли, не собираюсь ли вскочить с кровати, чтобы прервать Томины водные процедуры и доложить об очередном приступе «лунатизма» у самой ответственной студентки в нашей группе?