Книга Искупление сына Одина, страница 134 – Mythic Coder

— Это не случай, — сказал он глухо. — Это рука. Чья-то рука уже здесь.

Огонь удалось прижать — не победить, а сбить ему зубы. По стене ещё бежали рыжие языки, но их уже били мокрой тканью, забрасывали снегом, и дым стал гуще, тяжелей, будто дом выдыхал боль. Тор, кашляя, шагнул к двери склада и толкнул её плечом.

— Со мной, — бросил он.

Торстейн был рядом, в глазах у него стоял злой блеск. За ними вошли ещё двое — молча, с копьями, пригибая головы под низкой притолокой.

Внутри было жарко и темно. С потолка капала смола, где-то трещало дерево, и искры сыпались в сено, как злые мошки. Мешки с зерном стояли рядами, часть уже почернела, и запах горелого хлеба резал горло сильнее дыма. Тор быстро провёл взглядом по связкам копий, по полкам с ремнями, по ящикам с железом, будто мог одним взглядом удержать то, что уходит в огонь.

— Туда, — сказал Торстейн и ткнул подбородком в дальний угол. — Сторожа не видно.

Тор шагнул, и сапог — уже наспех натянутый — зацепил что-то мягкое. Он остановился, присел, ощупал рукой и наткнулся на ткань, мокрую и холодную.

— Нет… — выдохнул кто-то за спиной.

Они увидели его сразу, как только отодвинули мешок: стражник лежал лицом вниз, плечом к земле, будто упал и не поднялся. Под ним снег, занесённый внутрь на подошвах, потемнел, и тёмное пятно расползалось медленно, как чернила. Так не бывает от дыма. Так бывает от ножа.

Тор перевернул тело, и пальцы его на миг стали тяжёлыми, чужими. Горло было перерезано аккуратно, быстро, без лишней рваности — работа руки, привыкшей убивать тихо, в тесноте, не поднимая шума. Глаза стражника были открыты, и в них застыло то самое удивление, которое Тор слышал в ночном крике.

Торстейн стиснул челюсть так, что скулы побелели. Он оглядел пол и заметил рядом нож — короткое лезвие, тёмное, будто его держали в масле. Рукоять была обмотана кожей, а на ней — маленький металлический волк, холодный, с острыми ушами. Не работа Хассвика. Не их знак.

Торстейн поднял нож и поднял выше, чтобы те, кто столпился у двери, увидели.

— Смотрите, — сказал он глухо. — Волк.

Снаружи кто-то охнул, кто-то выругался, а потом наступило молчание, тяжёлое, как мокрый плащ. Тор почувствовал, как по спине проходит холод, не от снега и не от дыма. Враг был уже не только за фьордом и не в лесу. Он ходил по их двору, трогал их двери, выбирал их горло.

— Теперь ищем не только огонь, — тихо сказал Тор. — И не только на воде. Теперь ищем тень среди своих стен.

Утром дым ещё висел над двором, хотя огонь уже задушили и залили до чёрной мокрой золы. На обугленных досках складской стены блестела вода, стекала по нагару, и от неё тянуло гарью и сыростью, как от потухшего костра, который всё ещё помнит жар. Люди ходили молча, считали мешки, трогали копья, нюхали зерно, которое успело набрать дым, и в каждом движении было одно и то же — злое, сухое желание найти виноватого, чтобы не держать страх внутри.

Двое заговорили почти одновременно, будто заранее договорились, хотя глаза у них метались по сторонам.

— Видел, — сказал один, красноглазый от дыма. — Ночью. Тень шла к складу со стороны сарая.

— И я видел, — подтвердил другой, почесав обожжённые пальцы. — Оттуда, где цепь.

Слова разлетелись быстро, как искры по сухой соломе. К сараю потянулись люди — плотной массой, с ремнями в руках, с дубинами, с ножами. Лица у многих были натянуты, будто кожа на барабане: злость уже стояла готовая, и ей нужен был только повод.