Книга Пожираюший, страница 35 – Полина Щербак

— Ну, у меня есть парень.

— У тебя?

Я даже приподнимаюсь на кровати.

— Его зовут Иво. Мы встречались недолго в лагере. Зимой. И летом договорились поехать. Ну, тогда. Когда ещё не началось.

Я пытаюсь представить Белую с парнем. И тут вспоминаю, как она распустила волосы сегодня, подвязала футболку. И как на неё посмотрел Рэй.

— Ясно, – говорю я. – Ладно, давай спать.

— Нола, – зовёт Белая.

— Ммм?

— Мы ведь всё равно дойдём до моря? Найдём других?

— Не знаю.

— Надо дойти.

— Посмотрим.

— Я говорила с дедушкой Робертом. Он сказал подождать хотя бы до конца лета, пока созреет урожай. У них сейчас мало еды, им нечего дать нам с собой.

— Нам ещё недели две идти. Нужна еда.

— Да, – отвечает Белая. – Нола?

— Ммм?

— А если по реке?

— Так будет быстрее. Но у нас нет лодки.

— А если…

— У них одна. Рэй говорил.

— Понятно. Ну ладно. Доброй ночи.

— Доброй ночи, – отвечаю я после паузы.

Дойдём ли мы до моря? Или безопаснее остаться здесь? Я мечтаю знать – как правильно поступить? Но я не знаю.

На этот раз водоворот так близко, что его зловоние проедает изнутри мои лёгкие. Небо затянули тучи чёрного паучьего цвета.

– А-айда-а, – шипят чудовища.

– Нет! – кричу я.

Я вцепляюсь руками в густую траву. Не иди, не смотри, не слушай!

– А-айда-а…

И я начинаю петь. Я не знаю, что значат эти слова, они приходят ко мне сами из глубины памяти. И рядом возникает прабабушка – маленькая, сморщенная и высохшая, как курага, с молодыми голубыми глазами. Прабабушка укачивала меня когда-то перед сном, и сейчас её голос снова звучит рядом:

– О чём поётся в этой песне? – спрашиваю я без слов.

Прабабушка улыбается глазами – «ты помнишь» – и смотрит куда-то за горизонт, куда-то сквозь тучи. Она последняя у нас в семье понимала древний язык.

Мы поём вместе, и звуки оседают на траве и на земле, как оседают хлопья первого снега, и воздух становится чистым и звенящим, и внутри наступает покой.

Я открываю глаза от внезапного хруста, и всё внутри у меня леденеет. У водоворота – волчица с раненой лапой, она опускается, чтобы глотнуть чёрной воды.

– Стой! – кричу я, но слишком поздно.

Короткий испуганный взвизг, чёрный плен. Голова на поверхности, лапы, голова. Шипят чудовища.

– Нет!

Чёрная вода-нефть, больше ничего. Сон раскалывается от моего крика. Я выпадаю в прохладное утро.

* * *

Два дня после нашего приезда на остров. В моей жизни очень много рыбы. Я помогаю Рэю ставить сети и потом доставать рыбу, чистить её, просаливать, подвешивать на улице под специальным навесом.

— Рыба полезна для мозга, – ухмыляется Рэй.

— Незаметно, – отвечаю я.

Он ведёт себя вроде как и в первый день, но что-то изменилось после нашего «купания» в реке. И я не могу понять что. По ощущениям – это как разговаривать на расстоянии нескольких метров.

Но по-настоящему меня удивляет поведение Белой. Она целыми днями пропадает на огороде или ходит по пятам за дедушкой Робертом, и мне начинает казаться, что она меня избегает. Я ставлю эксперимент – подкарауливаю её на кухне, пока дедушка Роберт выходит за мелиссой для чая.

— О, привет, – говорю я. – Не поможешь мне с рыбой?

— Я? Нет, – отвечает она, пряча глаза. – Я обещала помочь дедушке Роберту.

Белая выскальзывает в коридор, а через минуту в дверь из сада заходит дедушка Роберт с пучком мелиссы.