Книга Знамя – единственному, страница 25 – Роудж

Начавшийся на поле ло’дас бой продолжился на узком гребне крепостной стены. Зыбко-прозрачные иллюзии вихрились и танцевали вокруг неподвижно застывшего Кацата, и рассыпались, наткнувшись на едва уловимые движения нагинаты.

— Еще раз, — сделать из ашали гайтари — невозможно, и пусть в последние циклы Раэхнаарру довелось видеть слишком много невозможного, но… Медленно.Тех тактов, что требовались Фейрадхаан, чтобы ускользнуть от неспешного движения нагинаты, ему хватило бы, чтобы выиграть бой. Позиция золотых на доске теперь казалась почти удачной.

Вокруг взметнулась тонкая взвесь паутинки, демонстрируя, что тени стены больше не являются хоть сколько-то весомым укрытием, край причудливо изогнулся, безмолвно приглашая забраться повыше.

— Зачем? — мозаика вокруг дрогнула, сменяя одну картину на другую — густой черный камень на разряженный северный воздух. Раэхнаарр едва удержался, чтобы не коснуться: не оплести острую черно-белую кромку ускользающей посеребряной зеленью. Невозможное, ставшее привычным последние циклы.

— Чтобы не ждать, — обезличенно-сухие слова еще звучали, но быстрое движение застывающей коконом силы, прошедшее пульсацией сквозь связывающие их нити, звучало иначе. Мозаика щетинилась и пахла настороженностью. Нет способа узнать дейм лучше, чем скрестить клинки. Но сегменты мозаики так и не выстроились определенным узором. Призрачные вуали ускользнули из хватки.Раэхнаарр ответил успокаивающе кружащейся зеленью: здесь и сейчас атаки следовало ждать совсем с другой стороны. На загадки останется время.

Мозаика рассыпалась беззвучным смехом. Застыла на бесконечно долгий такт и схлынула, оставив после себя задранный в шпиль угол стены.

— Скоро, — голос звучал эхом его собственных мыслей. Раэхнаарр не знал, каков мир сквозь призрачные паутинки, но слишком ясно ощущал разлитое вокруг дрожащее предвкушение: гарнизон не получил ни одного сигнала, но готовился к бою так, будто тот прозвучал еще фир назад.

— Искажение, — разум возвращался к нему раз за разом, будто замкнутый в петлю Элехе. Резкое ощущение напряжение всех нитей, внезапно скрывшееся за пустотой.

— Денхерим ищет, — Фейрадхаан не шевелилась. Если бы не общие нити Источника — Раэхнаарр бы и не ощущал, как все ее существо тянется разом вперед и в стороны, размываясь в невероятно долгую дымку. Достаточно ли ее, чтобы охватить весь Диаман?

— Он не найдет, — зелень поднималась стеной. Сила Айз’к Со все плотнее подходила к Диаману, и совсем скоро ее может хватить, чтобы отогнать подальше зеркальную гладь. Прямо под алчное дрожание Трайд.

— Сложно. И недостаточно, — дымка свернулась в тугой клубок, приблизилась, вжимаясь в стены и прокладывая сквозь них зыбкие трещины, а потом разом растворилась, будто отсеченная лезвием.

— Ты не скажешь об этом.

Нет угрозы большей, чем угроза Источникам. Раэхнаарр не сомневался в выборе Кацата. Но так же знал, что изберет сам.

Между Диаманом и Чи — семь переходов и тридцать восемь циклов. Достаточно, чтобы едва успевшие вспыхнуть серебряные нити истончились до призрачной невесомой дымки. Была ли судьба Денхерим прочерчена кровавыми лезвиями в день, когда Коадай Кэль выбрал кар’ан для Диамана? Раэхнаарр не знал. Но в миг, когда на самой границе Диамана вспыхнули зовом черно-белые мозаики — он не думал ни о Денхерим, ни о воли манш’рин. Он держал в ладонях последний осколок Зеркального Сердца и надеялся, что серого и зеленого хватит, чтобы не дать ему превратиться в стеклянную пыль.