Книга Случайные. Я тебя найду, глупая, страница 13 – Елена Архипова

царапины на его широкой спине.

Он терзал её губы в жадном поцелуе, и она отвечала ему с той же жадностью,

кусая его в ответ подобно дикой пантере.

И это заводило его всё больше, даря небывалый взлет желания.

— Хочу тебя! — выдохнула она, стоило ему на миг выпустить её губы из плена

своих.

И у него словно сорвало последние предохранители.

— Руки вверх! — скомандовал, вынуждая её закинуть руки.

Потянул за подол платья, оголяя стройные ноги, снимая его с желанного тела.

И Алина, приподняв бёдра, а потом и корпус, помогла Церберу раздеть себя.

Он же, сдернув с неё платье, чуть не кончил только от одного вида лежащей перед

ним женщины.

От аккуратной груди и острых пиков нежно розовых сосков, что торчали острыми

вершинками вверх.

От впалого мягкого живота, от золотой с блестящим камешком серьги в пупке, от

маленьких шелковых трусиков телесного цвета и тончайших чулок с узкой

сплошной резинкой.

Под её горящим взглядом отступил на шаг и разделся, без малейшего стеснения.

Поймал восторг в её глазах, стоило только ему полностью обнажиться.

Шагнул обратно, опустился одним коленом на кровать и по-хозяйски раздвинул

вторым коленом её бедра. Глядя в её глаза, не давая ни единой возможности

передумать, устроился между её разведенных ног, прижавшись горячим и тяжелым

членом к её животу, опустился на локти по обе стороны от её лица, прошептал:

— Теперь держись! — и впился в её припухшие уже губы жадным поцелуем.

Он вошёл в неё медленно, глядя в глаза, которые она так и не закрыла. Никакого

жеманства, никакого театрального закатывания глаз — смотрит, прям в упор,

будто ждёт чего-то.

Он сделал толчок, сильнее, глубже, прижался к ней, замер, и она расслабилась,

впуская его в себя всего, целиком и прикусывая губу, чтобы не закричать от

сладкого напряжения, что почувствовала внутри. Снова, едва уловимое движение

его бедер, и снова замер на пару секунд, давая привыкнуть к себе.

— Не останавливайся, — прошептала, задрав чуть повыше колени и прогнувшись в

пояснице, раскрываясь перед ним сильнее.

Он усмехнулся сухо, жестко, сделал толчок, ещё толчок, поймал ритм и принялся

двигаться, не сбиваясь с него. Методично, спокойно, умело.

И Алина открылась ему навстречу ещё больше, прогнулась в пояснице, подставляя

свою грудь под его губы.

И он припал к ней жадно, чуть не зарычал, но сдержался. Его губы умело терзали

один сосок: целовали, всасывали, язык щекотал, ласкал вылизывал и дразнил,

перекатывая ставшим твёрдой, как горошина сосок.

Не осталась без его внимания и вторая грудь, накрыв её ладонью, он сжимал и

перекатывал между пальцами, затвердевший сосок, пощипывал, затем накрывал

ладонью — широкой, горячей, жадной.

Алина металась и стонала под ним, вцепившись в его мощные плечи пальцами,

подмахивая ему, прося и умоляя:

— Да! Ещё! Не останавливайся!

Она чувствовала, как его мышцы напрягаются под её ладонями, как перекатываются

под горячей кожей твердой сталью, как он сдерживает дыхание, стараясь

продлить каждое мгновение блаженства.

Дотянулся до подушки, подсунул ей ту под ягодицы, положил ее ноги себе на плечи

и прижал одной рукой к своей груди.

Вошел сразу, рывком, со смачным шлепком тяжелой мошонки о влажные женские

ягодицы, замер, чуть приподнял ее попу, дернув за ноги, придвинулся ближе,