Книга Двойня, страница 15 – Виктория Троянская

В зале я познакомилась со Стефанией, огненно-рыжей спортивной девицей, тоже домохозяйкой. Она была замужем за каким-то папиком. Ни капли не стеснялась ни его самого, ни того, что спит с ним ради его денег. Отвязная стерва, так я охарактеризовала ее в своей голове. Со Стефи было весело. Она всегда громко разговаривала, могла нахамить персоналу и часто делала несуразные глупости. Могла, например, своровать вещь в дорогом магазине или не заплатить за коктейль, с гневным видом намекая персоналу, что им попадет от самого папика. Первое время я была шокирована ее поведением, но потом постепенно привыкла.

Случайно проболталась ей, что наш брак с Петром так и не оформлен до сих пор, и тут же пожалела, что сказала об этом.

— Ты с ума сошла?! Срочно оформляйте! Как будто не знаешь, что всё имущество совместное. У тебя что-то свое есть?

— Нет, - помотала я головой.

— Ну вот именно! А тут будет! Он половину имеющегося отдаст тебе при разводе. Главное, никакие бумажки не подписывай! А то впарит ещё брачный договор!

В чем-то Стефи была права. И она мне очень напоминала пропавшую с радаров Катю. В соцсетях видела, что у нее новый бойфренд, кстати. Откуда она знала Петю? Почему-то я до сих пор этого не выяснила.

Петр был домоседом и очень семейным человеком. Если бы я не знала, что у него миллионы и если бы он был лет на десять моложе, я бы, возможно, не раздумывая, выбрала его в женихи. Но вся история нашего знакомства была чересчур подозрительной. Мне всё время казалось, что он хочет воспользоваться мной. И когда после года совместной жизни этого так и не произошло, я расслабилась и начала ему доверять.

Петя любил традиции. В качестве одной из них он ввел проведение семейного вечера всей семьей. Раз в месяц он отвлекался от своего бизнеса, и мы ели вкусный приготовленный в ресторане специально для нас ужин возле потрескивающего камина, играли с девочками, радовались успехам, которые они делали (например, Маша давно уже научилась ходить и говорить, Саша же отставала) и выглядели самой настоящей семьей. Каково же было мое удивление, когда на одном из таких ужинов Саша вдруг произнесла:

— Папа...

Я замерла. Это было первое ее слово. Слеза сама по себе медленно покатилась по щеке. Почему папа? И какой именно папа?

— Иди сюда, зайка, - я привлекла ее к себе и обняла, спрятав лицо в ее розовой пижаме.

Не хватало сейчас ещё разреветься от умиления.

Петя улыбнулся. Кажется, он был уверен, что слово относилось к нему. Подошел к нам и обнял. Тут же прибежала в наши объятья Машенька и закричала:

— Папа, папа... и мама...

Я думала, мои слезы навсегда закончились ещё тогда, на съемной квартире, но нет. Тогда закончились слезы горя. Сейчас же лились слезы счастья. Такого зыбкого и хрупкого, что я боялась даже дышать.

После игр мы пошли укладывать детей спать. Я кормила Машу грудью, а Петя - из бутылочки Сашу, напевая ей колыбельную. Наверное, с нас можно было сейчас рисовать картину идеальной семьи. И, кажется, мы такой и были. Мы имели всё, кроме чувств друг к другу. Или нет... Всё же что-то я испытывала к своему спасителю. Что-то, что имело другой оттенок, – не такой, как у благодарности.

Я постучала в его дверь, когда дети окончательно заснули.

— Да-да, заходи.

Он лежал с закрытыми глазами на широкой двуспальной кровати.