Книга Горн Стихий, страница 97 – Екатерина Флат

Вадим некоторое время молчал.

— Так что ты правильно сказала, не стоит любить героев, — ровным голосом произнес он, — как и героям нельзя любить. Но ведь этим чувством невозможно управлять… Олег с тех пор лишился своих целительных способностей. Это, казалось бы, единственное последствие той истории, о которой мы предпочитаем вообще не упоминать, сама понимаешь.

Мне вспомнились слова Эридана, что любовь мага одна на всю жизнь. Получается, Олег больше никогда никого не полюбит…

— А вот мое испытание… оно несравнимо, конечно, но вообще какое-то непонятное. По крайней мере, теперь я не вижу в нем смысла. Скорее всего, ты права, Карин, дело не в Мече.

— Быть может, башня Создателя? — предположила я.

— И что с ней делать? — Вадим беспомощно вздохнул. — Приблизиться к ней человеческое во мне не позволит, так что сил мне тут не подчерпнуть. Будем надеяться на какой-нибудь знак, больше ничего нам не остается.

Повисло долгое молчание. Вадим непонятным образом устроился на валунах и задремал, перед этим сказав, что опасность все равно почувствует, ну а так хоть отдохнет немного. Я же под впечатлением услышанного просто сидела и все так же смотрела на башню.

Не знаю, сколько уже прошло времени, я решила пройтись, чтобы немного поразмяться. К башне я подходить боялась, граница ее силы четко была видна даже на земле — если здесь была каменная крошка, то там ровным плотным слоем лежал пепел, ну или что-то на него похожее. Я уже довольно далеко отошла от Вадима, когда вдруг увидела нечто такое, что заставило меня буквально остолбенеть. Прямо передо мной отчетливо виднелись свежие следы. Причем не зверя или кого-либо монстра, тут явно прошел человек. Я проследила направление взглядом и даже ахнула, следы спокойно пересекали видимую границу и четко отпечатались на пепле, теряясь дальше. Невидимый некто шел к башне, причем буквально на днях.

Я наклонилась ниже, разглядывая след. Тут однозначно прошел мужчина, на подошве его обуви виднелся знак, но нечеткий. Я подошла к самой границе. На пепле след был отчетливей, но знак по-прежнему смазан. Словно неизвестный ступал очень осторожно, но с каждым шагом становился все решительнее, дальше следы становились все четче. Я увлеченно шла от одного следа к другому, пока они вдруг не оборвались. Человек остановился, потому что след отпечатался настолько, что я смогла разглядеть символ.

— С ума сойти, — я едва не заорала, — ирбеец!

Ошибиться я не могла, символика была явно ирбейская.

Следующее открытие поразило меня еще больше. Изображая из себя следопыта, я для самой себя незаметно уж давно перешла границу, причем довольно далеко, до ворот башни оставалось не больше пяти метров.

— Ой, маменьки мои, — пискнула я, мне мгновенно поплохело. Дыхание перехватило, я почувствовала, что вот-вот задохнусь.

— Так, стоп, — выдохнула я, — Карина Александровна, что-то вы слишком мнительная.

Кое-как успокоившись, мне пришлось признать, что ничего особенного я не чувствую. По крайней мере, помирать точно не собираюсь. Мелькнула мысль, что Вадим ошибся, нет у башни никакой силы. А если и была, то вся уже кончилась, ну или что там с ментальной энергией происходит. Но при внимательном взгляде на ирбейский след я эту мысль отринула. Просматривалось, что, остановившись, неизвестный недолго стоял на ногах. Судя по отпечаткам на пепле, он упал на колени, словно на него навалилось что-то. Да и обратные следы были такие, словно он шел с большим трудом. Похоже, неизвестный маг едва не переступил границу собственной смерти.