Книга Сыпала ночь снег, страница 14 – Екатерина Флат

— А давай поспорим? — у него даже глаза блеснули.

— На что? — насторожилась я.

Максим несколько секунд задумчиво на меня смотрел, от столь откровенно оценивающего взгляда мне совсем не по себе стало.

Наконец, совершенно невозмутимо произнес:

— Ты красива. И, скорее всего, умна, хотя пока это полностью перекрывают твои абсурдные убеждения. Но, знаешь, даже забавно, что ты и вправду в такой бред веришь. Бред, который люди навыдумывали, чтобы жить было не так тошно. И даже несмотря на это, что-то в тебе цепляет… — он затушил в пепельнице выкуренную до половины сигарету. — Такие, как ты, самые дорогие. С тобой не прокатят рестораны и курорты. Но факт остается фактом, я могу тебя купить и куплю. Это лишь вопрос времени. И, естественно, денег, — Максим расслабленно прикрыл глаза словно в предвкушении, с губ не сходила улыбка. — Думаю, это будет довольно интересно.

— Лерка, ну ты прикинь, какие-то сволочи украли кастрюлю с борщом! — разорялась Ирка, залетая в комнату и грозно потрясая кухонным полотенцем. — Поймаю уродов, точно убью!

Зуб даю, она уже попыталась ломиться ко всем соседям в поисках пропажи.

— Ну нравится кому-то твой борщ, что уж тут поделаешь, — я пожала плечами, не отрывая взгляд от телефона, — в следующий раз слабительного туда насыпь, чтобы навсегда охоту отбить.

— Яду я туда насыплю, крысиного, — она плюхнулась на стул и, скомкав несчастное полотенце, с психу швырнула его в стену, — и чего мы теперь есть будем?

— Кажется, где-то была гречка, — не слишком уверенно пробормотала я.

Вообще готовкой у нас занималась Ира, просто потому, что она это дело любила, да и получалось у нее лучше, чем у меня. Мою же персону она считала в хозяйстве совершенно бесполезной, вменив в обязанности только то, что, по ее мнению, я уж точно не могла испортить.

— Нету гречки, так что будь человеком, дуй давай в магазин, если смерти моей не хочешь.

Я без особого энтузиазма покосилась в окно. Не то, чтобы я хотела Иркиной смерти, но выбираться из относительно теплого помещения в воющую метель и чапать в осенних ботинках по сугробам тоже не слишком вдохновляло.

— Ага, и что мне там без денег делать?

— Да уж наскребем по сусекам на быстрозаваримую лапшу.

— Ну вообще на ночь есть вредно, — нежелание куда-либо идти все-таки победило.

— А умереть от голода еще вреднее, — парировала Ира и горестно вздохнула, — эх-х, и почему жизнь так несправедлива? Кстати, почему ты не сказала, что мне красный цвет не идет?

Я не знаю, путем каких ассоциаций у нее продвигался мысленный процесс, но порой своей сменой тем она вгоняла меня в ступор.

— С чего ты взяла, что не идет? — поинтересовалась я, закончив печатать Сергею отчет-эпопею про мой поход в кофейню и отложив мобильник.

— Ну как же, — Ира снова горестно вздохнула, — мы же когда в октябре ездили к Никитосу на работу, я в новой красной кофточке была.

— И что? — не поняла я.

— Как это что? — она всплеснула руками. — Значит, я плохо выглядела, раз Максим обратил внимание на тебя, а не на меня.

Вот не знаю, за что я больше всего Иру люблю: за ее скромность или же за деликатность.

— Нашла, из-за чего переживать, — я не оценила всей глубины ее вселенского горя.

— И вообще, Лерка, ты — баран, — обрадовала меня Ира, — давай, что ли, чаю в честь этого попьем.