Книга Сыпала ночь снег, страница 11 – Екатерина Флат

— Спасибо, ничего, — ответила я.

Подошедшая к нашему столику официантка каменным лицом напоминала часовых у Мавзолея.

— Два эспрессо, — Максим отдал меню и достал из кармана пачку сигарет. Хотя, наверное, это были не совсем сигареты. Ну или просто какие-то особенные. Темно-бежевого цвета с золотистой полосой.

Откинувшись в кресле, он с явным удовольствием выдохнул чуть пряный дым. Снова жаркий июльский полдень… И вишня, едва заметная… По крайней мере, на мой взгляд, лето пахло именно так.

В моей сумке требовательно пискнул телефон. Искренне надеясь, что ожидания оправдаются, я выудила мобильник.

«Солнышко, как ты там?:)» — порадовал меня Сергей.

Улыбка была рефлекторной — у меня на каждое его сообщение уже выработалась такая реакция. Да и как тут не улыбаться, когда тебе пишет всякие приятности любимый человек?

«Сижу в дорогущей кофейне с одним неприятным типом.:(Как бы я хотела, чтобы на его месте был ты!» — тут же настрочила я в ответ. Покосилась на Максима. Ему, кажется, вообще не было до меня никакого дела. Задумчиво смотрел в окно на снегопад и курил свои странные сигареты. А, может, они и вправду были с какой-нибудь торкаюшей травкой?

«Зачем же ты терпишь его общество, если тип неприятный? Смотри, я начинаю ревновать:(» — не заставил себя ждать мой виртуальный собеседник.

«Не ревнуй.:) Ты вне конкуренции.:))» — мое настроение взлетало вверх ударными темпами.

Но мой телефон подсунул мне подлость — села батарея, на прощанье ехидно пискнув. Нет, ну как не вовремя!

— Месяц, — неожиданно произнес Максим.

— В смысле месяц? — я подняла на него глаза.

— Восторженность продлится, максимум, месяц, — он затушил окурок в фигурной пепельнице, — хотя я почему-то уверен, что даже не больше пары недель.

Чего-то я вообще не понимала, о чем речь. Видя мое недоумение, Макс милостиво пояснил:

— Твоя эйфория сейчас на пике, затем непременно последует спад.

До меня наконец-то дошло.

— Ну вообще-то это мое личное дело, — кажется, получилось чересчур грубо. Но уж очень покоробило, что он вот так вот запросто судит о моей жизни, совершенно меня не зная.

— Вот, — его деланная назидательность граничила с ехидством, — агрессия — один из самых верных признаков. Ты даже себе не решаешься признаться, что это, — Максим кивнул на лежащий на столе мой телефон, — на самом деле не имеет для тебя никакой ценности.

— Если ты намерен взрывать мне мозг всяким бредом, то я пошла, — я нахмурилась, спрятала мобильник обратно в сумку.

— Иди, — он равнодушно пожал плечами и чуть насмешливо добавил: — и все равно я прав.

— Ну да, конечно, ты меня вообще не знаешь, но тебе, естественно, виднее, что и как, — мое раздражение нарастало как снежный ком.

— Я не знаю тебя, но зато я разбираюсь в жизни.

— Это еще очень большой вопрос, — одарив его на прощание гневным взглядом, я встала и сняла с трехногой витой вешалки свое пальто.

Мое намерение гордо уйти оборвалось еще до первого шага.

— Ты его ни разу не видела, — Максим достал еще одну сигарету и задумчиво крутил ее пальцами, словно то, что он говорил, было на ней написано.

Окончательно растерявшись, я по инерции снова опустилась в кресло. Озвучить ошарашенное «Откуда ты знаешь?» не успела, он уже продолжал:

— Все просто. Ни одному человеку так не радуются, как выдуманному. Ведь такой образ идеален. Даже то, что прилеплен он к конкретному индивиду, не умаляет его идеальности. Ведь любому, даже самому неблаговидному поступку можно найти логичное объяснение, если верить в непогрешимость «прекрасного принца». И для тебя же лучше, чтобы вы никогда не встретились. Подсознательно ты не хочешь этого, прекрасно понимая, что став реальным, идеальный образ мгновенно потухнет. Лишь на расстоянии в него можно верить, — Максим несколько секунд помолчал, его спокойствие граничило с равнодушием. — На самом деле это те же рыночные отношения. За иллюзию каких-то там великих чувств, ты готова заплатить своим последующим разочарованием.