Книга Ее душа, страница 97 – Харли Лару

Я купила корицу и розмарин, нашла в городе лавку, где продавали пучки шалфея. Позвонила бабушке. Она обрадовалась, узнав, что я собираюсь приехать на осенние каникулы. Вот только до них еще месяц, надо как-то дожить.

После заката я подолгу сидела у окна, вглядываясь в темноту двора с камерой наготове. Смотрела. Ждала.

Иногда пересматривала запись со спящим Леоном – странным образом это успокаивало. Сначала я собиралась использовать эти кадры как доказательство: передать их кому-то сведущему. Но теперь… теперь не хотела делиться.

Я даже пыталась написать письмо местному священнику: «Уважаемый отец Паттерсон…» – но дальше этих слов не продвинулась. Потом и вовсе удалила черновик. Меня не поймут. А если поймут – не помогут.

Спалось ужасно. Меня преследовали кошмары. Дождь не утихал, но я чувствовала, что настоящее ненастье еще впереди.

Что-то приближалось. Следило за мной.

Накануне Хэллоуина Инайя предложила провести выходной у нее дома – вдвоем, без лишних гостей. Я согласилась не раздумывая. Засунула в сумку бутылку вина, потеплее оделась в любимый свитер и худи и выбежала под ливень, торопясь запереть за собой дверь.

И тут заметила на перилах крыльца нечто странное.

На веревке болталась конструкция из перекрещенных тонких веток и белых костей. В центре, приколотая иголкой, крепилась комковатая плотная масса.

Я коснулась ее пальцем – и меня скрутило в приступе тошноты.

Это был глаз. В самой середине странной конструкции торчал мутный рыбий глаз.

Мерзость выпала из моих рук и закачалась на веревке, словно насмехаясь надо мной. К горлу подступила тошнотворная дрожь. Я лихорадочно огляделась. Кто мог повесить во дворе эту дрянь? Вчера ничего не было. Значит, кто-то приходил ночью. Пришел и оставил прямо у дверей.

Меня чуть не вырвало.

Я бросилась в дом, схватила ножницы, срезала эту гадость и, держа ее на вытянутой руке, отбежала к деревьям и как можно дальше запустила в лес. Замерла, дрожа от страха, и вдруг в зарослях раздался щелчок, будто кто-то наступил на ветку.

Тело сковало паникой, не давая шевельнуться. Я уставилась в темный лабиринт кустов и деревьев. В ушах звонко барабанил дождь, стекая с капюшона и собираясь лужами возле ног. Там, в лесу, кто-то был. За мной явно следили.

Побоявшись оставлять Чизкейка одного, я надела на кота шлейку и усадила в машину, после чего рванула с места. Он уже не раз ездил со мной и теперь спокойно, с интересом глядел в окно. Хотелось вдавить педаль газа в пол и рвануть как можно быстрее – подальше, за пределы города, а лучше бы и штата. А то и вовсе улететь к родителям в Испанию.

Я не знала, что именно означает моя находка, но рыбий глаз, подвешенный на веревочке, явно ничего хорошего не сулил.

— Привет, подруга… Господи, ты вся дрожишь. Что случилось?

Инайя, едва открыв дверь, нахмурилась.

— Все нормально. Правда, немного… э-э… – Я сглотнула, стараясь совладать с дрожью. – Я взяла Чизкейка. Извини, просто… ну…

Меня трясло от страха. Жутко было до чертиков.

— Так! Тебе надо успокоиться.

Я отпустила Чизкейка, и кот спрыгнул на пол. Инайя усадила меня на диван, и несколько минут я просто сидела, стараясь отдышаться. Подруга гладила меня по спине, а Чизкейк забрался к нам на подушки и начал бодаться головой в ее ладонь, требуя внимания.