Книга Ее душа, страница 17 – Харли Лару

Еще чуть-чуть – и правда пал бы на колени. Сам не знаю, как удержался. Даже не помню, сколько времени прошло с тех пор, как мне давали хотя бы крупицу свободы.

Жертвоприношение Кента пробудило не только древнее божество. Оно привлекло Эльдов – древних лесных тварей, питающихся кровью, магией и болью. Теперь, с пробуждением божества, они стали нервничать, а скоро и вовсе начнут выползать из глубин леса на охоту.

Кент не хотел паники в городе. Мне было велено не подпускать Эльдов к людям и уничтожать их сразу же, как только увижу. Задачка не из легких – но, увы, нарушать прямые приказы я не вправе. Впрочем, я бы и сам с радостью перебил всех тварей подчистую, если бы за это получил их охотничьи угодья.

Эльды пожирают человеческую плоть. Я же утоляю голод иначе: через удовольствие, боль и кровь, через искушение и извращение в чистом виде. Люди – добыча легкая. Они добровольно затачивают себя в клетку моральных запретов и отказываются от наслаждения, видя в нем грех. Но покажи им легкую тропу к разврату, намекни, что все запреты можно обойти, – и они сами преподнесут себя на блюдечке. Мне останется только выбрать, с кого начать трапезу.

Поначалу студенты обходили меня стороной. Инстинкт самосохранения подсказывал им то, что не видят глаза; люди чуяли мою хищную природу, поэтому площадка перед закрытыми дверьми Калгари-холла долго оставалась пустой.

Пока не появилась она.

Взбежала по ступенькам – дерзкая, яркая, пахнущая шалфеем, мятой и горячей кожей. Не удостоила меня даже взглядом, будто в ней напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Ее ангел-хранитель явно махнул рукой и позволил творить все, что заблагорассудится.

Девчонка была маленькой – ростом, но не душой. Прижимала к груди огромный фотоаппарат и снимала все подряд. Черная джинсовая куртка висела на ней мешком, на ногах болтались кожаные ботинки на пару размеров больше нужного, плечи оттягивал набитый доверху рюкзак. Под широкой одеждой угадывались аппетитные формы – грудь, талия, бедра так и просили облапать их и оставить следы.

Меня окатило жаром. Еще секунда – и маска слетит. Если позволю охотничьему инстинкту взять верх, смертные не просто будут обходить меня стороной, а разбегутся с дикими криками.

Но отпускать эту малышку без наказания нельзя.

— Заблудилась, что ли?

Она повернулась. Большие карие глаза за линзами массивных очков прищурились. Девчонка посмотрела внимательно, и я почувствовал, как ее запах меняется. В воздухе расплылась сладость нервного возбуждения.

Надо же, какая прелесть!

— Ничего подобного. Трудно не заметить желтую ленту на месте убийства.

Она старалась говорить раздраженно, но голос дрогнул и стал звонче. Волнуется, значит. Напугана, но не отступает. Губы с черной помадой дрожат от натянутой фальшивой улыбки.

Обожаю, когда люди врут мне. Значит, боятся сказать правду, а я люблю тыкать их носом в собственные страхи.

Я улыбнулся в ответ и, кажется, разбудил ее спящий инстинкт самосохранения. Девчонка увидела мои зубы и вздрогнула – возможно, они показались ей чересчур острыми. Я был слишком возбужден, чтобы прятать все признаки своей сущности.

— Ага, значит, заметила… Только читать не умеешь, раз шляешься где ни попадя?

Сумеет ли она устоять, когда все нутро кричит «беги и прячься»? Девчонка ощерилась точно загнанная в угол кошка, готовая драться. Она окинула меня взглядом с ног до головы, и губы у нее дрогнули, выдавая волнение и влечение. В голосе прорезалась бравада.