Книга Ее душа, страница 136 – Харли Лару

— Я и сама могу обработать проколы… Неужели тебе не противно?

Я прищурился, осторожно проводя ватной палочкой по сережке в ее соске.

— Ради удовольствия я вытворял такие мерзости, что людям и не снилось. Поэтому стирать с тебя свои же собственные следы – это, Рэй, совсем не противно.

Она усмехнулась, пока я протирал ваткой второй сосок. Девчонка сидела на краю ванны полуголая, в одних только пижамных штанах.

— Мерзости? Это какие, например?

В ее глазах, как всегда, вспыхнул тот самый огонек, из-за которого я всякий раз терял голову. Это дерзкое любопытство заводило меня сильнее любых ласк – как тогда, при нашей первой встрече, когда она не побоялась встретиться со мной взглядом.

Я безнадежно влип в эту девчонку. Окончательно и бесповоротно.

Когда прошлой ночью она спала рядом – уставшая, изможденная, обессиленная, – я понял, что со мной не так. Грудь распирало от боли: острой, невыносимой, но очень сладкой. Я не привык бояться, однако сейчас было по-настоящему страшно. При виде сережек в мягких соблазнительных грудях внутри все сжималось, а дыхание перехватывало.

Мне не положено испытывать чувства к человеку. Однако ради этой пылкой девчонки я готов рискнуть всем, что имею.

Отложив в сторону антисептик и ватные палочки, я поцеловал левую грудь, потом правую, затем шею – живую, теплую, пульсирующую – и, наконец, щеку: мягкую и немного разрумянившуюся. Рэй заливалась смехом, пробуждая во мне зверя. Хотелось немедленно схватить ее, прижать к стене и не отпускать, пока смех не сменится криками удовольствия.

— Ай, аккуратнее! Больно же!

Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы отпустить ее и дать сбросить остатки одежды. Рэй залезла в ванную.

— Шторку не закрывай, – велел я, облокотившись на раковину. – Хочу тебя видеть.

Выдержка вскоре дала трещину. Я разделся и, не дав Рэй даже смыть с себя мыло, прижал ее к холодной плитке и трахнул. Девчонка задыхалась, зовя меня по имени. Черт, как же красочно оно звучит из ее уст…

Она стояла, уперевшись ладонями в кафель, а я сжимал ей щеки и требовал:

— Еще раз, малышка. Зови меня. Выкрикни мое имя.

Она послушно стонала, а я чувствовал себя так, будто попал в райские кущи.

Позже я снова заказал еды больше необходимого. Не мог отказать себе в удовольствии видеть, как лицо моей девочки озаряется восторгом. Она почти справилась с порцией бельгийских вафель с персиками, как вдруг раздался звонок. Рэй посмотрела на экран, и взгляд отчего-то потемнел.

Она подняла голову и неуверенно произнесла:

— Это Виктория.

Я встал с кровати, уставившись на телефон так, будто он мог объяснить, зачем нам звонит отродье Хэдли. Тот трезвонил не переставая. Потом включился автоответчик. Затем короткая пауза – и снова звонок.

— Ответь. Узнаем, что ей нужно, – спокойно сказал я. Я не знал, можно ли нас выследить по звонку, но все равно мы скоро отсюда уедем. Лучше понимать, что задумали наши враги, чем сидеть в неведении.

Рэй каким-то чудом собралась и ответила бодрым голосом:

— Привет, подруга! Что слу…

Она резко побледнела. В трубке раздался отчетливый голос Виктории:

— Папа умер. Все кончено, ясно? Можешь радоваться!

— Виктория, ты о чем? – Рэй уставилась на меня, беззвучно спросив губами: «Что происходит?»

Я опешил. Такого поворота точно не ожидал.