Книга Ее душа, страница 135 – Харли Лару

— Страшно?

— Очень.

— Хочешь, чтобы я поставил на тебе метку?

Я торопливо закивала, подрагивая от волн удовольствия, растекавшихся от вибратора.

— Да. Да, хочу. Очень хочу. Пожалуйста.

Игла вонзилась в кожу. Все поплыло перед глазами, в голове стало легко. Боль была резкой и щиплющей, знакомой – я уже делала пирсинг, только в других местах. Но сейчас в ней смешались возбуждение и страсть, и я разлетелась вдребезги, будто тонкое стекло. Из горла вырвался крик – не боли, а наслаждения, мощный всплеск эмоций.

Как только игла пронзила сосок, я кончила. Щемящая, безжалостная острота ощущений швырнула меня за грань. Я затряслась и застонала. Леон тем временем вставил сережку.

— Моя ты девочка, – пробормотал он, обхватывая мою голову руками. – Умница. Отлично справилась. Черт, только посмотри на себя…

Он жадно шарил по мне взглядом – по лицу, по животу, по дрожащим ногам.

— Какая ты красивая.

Он целовал меня в лоб, в щеки, в грудь, которую только что проткнул иглой. Я плыла в экстазе, сотрясаемая толчками.

— А теперь еще разок, девочка. Давай.

Не знаю, откуда во мне взялись силы повиноваться. Я слишком глубоко погрузилась в блаженное состояние добровольной беспомощности и подчинения. Здесь не было места страху и ужасу, которые преследовали меня последние месяцы. Здесь было безопасно, уютно и очень приятно.

Я снова сжалась вокруг толстой игрушки. Леон вытащил еще одну иглу из прозрачного пластикового футляра и протер ее спиртом.

— Не двигайся. Снова включи вибратор.

Чувствительность обострилась до предела; едва я коснулась себя, как тут же застонала. Было трудно сохранять неподвижность. Я не могла унять дрожь – тело выплескивало переполнявшие его ощущения. Глядя, как Леон вновь берется за пинцет, я улыбнулась. В его глазах вспыхнуло заметное возбуждение. Он занес иглу. Да, он чудовище. Но чудовище мое.

А я – его. И не важно, забрал он мою душу или нет.

Я годами гналась за тьмой, тянулась к ней, звала – и теперь в ней тонула. Она обнимала меня со всех сторон – и это было правильно. Тьма оказалась жгучей, но, господи, такой уютной; пугающей, но прекрасной.

Тьма была демоном, который склонился надо мной с горящими глазами и прошептал:

— Ты моя, девочка.

Игла пронзила второй сосок, и в этот раз было намного больнее, но я все равно кончила. Запрокинула голову, зажмурилась и застонала от остроты и колющего огненного удовольствия, которое растеклось по венам от бедер до кончиков пальцев. Я выронила игрушку, не в силах больше терпеть вибрацию. В голове стало легко и пусто.

Леон не позволил мне упасть. Он опустился на колени рядом, обнял меня, прижал к груди, покрывая лицо поцелуями, и зашептал:

— Тихо, моя девочка, тихо. Все хорошо. Дыши, девочка, дыши.

В этот самый миг переключилась песня. Я узнала новую мелодию… Cigarettes After Sex – Nothing's Gonna Hurt You Baby. «Никто тебя не обидит, детка». Я парила в пустоте, с закрытыми глазами, разбитая вдребезги и согретая теплом объятий. Можно было забыть обо всех опасностях за пределами этих стен и найти в темноте покой.

Пусть тьма станет моим убежищем, запретные желания – лекарством, а чудовище – заботливым любовником.