Книга Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде!, страница 104 – Ангелина Сантос

Тесса получила собственный стол у окна. Сегодня она принимала первую клиентку без моего присутствия, а я могла вмешаться только по ее просьбе или при явной угрозе делу. Такое условие мы записали в партнерское соглашение по ее инициативе.

— Вы собираетесь опоздать на регистрацию, — напомнила она.

— До нее сорок минут.

— Пешком двенадцать, очередь на входе десять, ваша привычка читать последнюю страницу договора еще пятнадцать.

— Я уже читала.

— Трижды?

— Дважды.

— Тогда у вас есть шанс выйти замуж сегодня.

Я закрыла дело, над которым работала утром. Оно не относилось к брачным печатям: женщина оспаривала раздел торгового судна, и главной проблемой был неверный расчет долей. После процесса Савины ко мне пришло столько изгнанных жен, что я могла бы принимать только их. Я отказалась превращать одно выигранное дело в единственную профессию. Контора вела семейные, имущественные и наследственные споры, как раньше, только теперь могла позволить себе второго копииста и нормальную систему хранения.

На стене висела копия решения по Орвену Роверну. Не в приемной, где клиенты могли счесть ее обещанием победы, а в моем кабинете. Реестр регистраторов восстановил отцу стаж и отменил пометку о подлоге. Денежную компенсацию наследнику — мне — суд назначил небольшую. Я направила половину в фонд независимых технических исследований, вторую потратила на первый взнос за помещение конторы.

Это не вернуло отца. Зато его отчет теперь выдавали студентам права под правильным именем.

Я надела темно-синее пальто и вышла. Ранар ждал у входа, держа два экземпляра нашего брачного договора. Он жил со мной четыре месяца из шести. Испытательный месяц закончился разговором, в котором мы оба признали, что постоянно переносить одежду между двумя квартирами неудобно. Его комнаты на Нижнем берегу остались рабочим кабинетом и мастерской. Мою квартиру мы расширили за счет соседней комнаты. У каждого сохранилась дверь, которую можно было закрыть.

— Ты снова проверил договор? — спросила я.

— Один раз утром.

— Нашел изменения?

— Тесса добавила номер своей лицензии в строку свидетеля.

— Правильно.

— Еще она положила в конец пустой лист с надписью «для будущих претензий супругов».

— Это ее чувство юмора.

— Я оставил.

Мы пошли к регистрационному залу. Ранар больше не носил семейный знак. На его пальто была простая медная пластина независимого судебного эксперта. За полгода он участвовал в одиннадцати исследованиях, ни одно не относилось к роду Вейр. Суд оплачивал работу по установленному тарифу. Моя контора не получала долю и не назначала ему клиентов.

Он купил второй экспертный стол на свои деньги и вернул половину стоимости того ночного экипажа в первую же неделю.

— Сегодня пришло решение по последней жалобе Аделы, — сказал он.

— О восстановлении в совете?

— Отказано. Уголовный приговор не позволяет занимать должность пять лет. Она будет выплачивать Савине возмещение за расходы и стоимость незаконного управления складом.

— Ты видел ее?

— Один раз на заседании по наследственной доле. Она считает, что я уничтожил родовую систему.

— А ты?

— Система пережила смену двух хранителей и теперь публикует правила выдачи. Значит, уничтожилась только возможность не показывать номер.

Он говорил об Аделе без удовольствия от ее падения. Она не отправилась в темницу на всю жизнь. Суд признал ее виновной в незаконном вмешательстве в доказательство и сговоре с посредником, лишил места в совете, назначил ограничение на должности и возмещение. Торвальд избежал уголовного приговора за подлог: прямое указание Локсу не доказали. Зато гражданский суд расторг брак, взыскал с него содержание за период изгнания и утвердил постоянный порядок опеки.