Книга Стражи Пограничья, страница 24 – Елена Саттэр

— Ляшенька, впусти. Я ж на твоей стороне. По жизни тоже сметаной увлекался хозяйской, за что гоняли меня полотенцем. Вот и умер уже, а осадочек остался.

Злющая, подошла я к ключу. Наклонилась и, зачерпнув воду пригоршней, жадно выпила. Вкусная была вода и холодная, аж зубы свело. Жалко стало этот ключик, вон опять листики нападали. Я вновь расчистила его. Да, дружок, неважное ты себе место рождения выбрал, не быть тебе большой рекой, засыплет тебя здесь мусором растительным, и будешь болотом топким.

И стоило мне так подумать, как над ключом еле видная розоватая аура загорелась красным.

Ну вот, чем я потом думала? Пятой точкой, видимо. Понятно, что злость на Ляшку голову задурила. Но все мое нутро, медицинское и магическое требовало свое. Я опустила ладони в воду и сказала:

— Исправить.

Почему до меня все хорошие мысли опосля долетают? Ну, могла бы даже пофантазировать на худой случай, какая внутренняя суть у ключа может быть. Ох, задним умом все сильны.

Ворон

Мы шли по этой дороге, как ни в чем не бывало. Неклида со слугой его я с утра выставил. Одной разборкой больше, ну и ладно, и так Ангелине брачный браслет предъявлять.

Все было как всегда, и ничего не предвещало беды. Расслабились. Ну а чего нам было опасаться в обжитых землях? Разбойников? Так они, только нарвавшись на нас и увидав шевроны стражей, готовы были сами разом лечь на землю, держа руки за головой. Воров? Так единственный, кто умыкнул у нас хоть что-то, невестой моей сделалась. До сих пор в голове не укладывается. Тьфу, удавлю, если встречу.

Естественно, Фига по секрету всему отряду рассказал про мою ночную помолвку. Мужики, уже обрадованные, что Неклида я выдворил, повеселели и шутками задрали, по пояс не раздеться, чтобы умыться. Ходят ,гогочут, комментарии по поводу цепи брачной на запястье отпускают. Самое интересное— Ангелину всегда молчанием обходили, а про лесную невесту только и болтают. Показать просят, да рассказать в лицах, как смотрела, как кольцо всучивала.

Вот и мост. За ним прямая дорога в Гранец. Рукой подать. Сутки проехать. На одну ночь на постоялом дворе заночуем. Слухи пособираем.

Ох, не давал мне покоя этот цветочек аленький. И белых ворон теперь глаз постоянно в небе ищет. Вот с такими мыслями на мост и въехал с отрядом. И тут грохот, как камнепад в горах, и волна невесть откуда нарисовалась.

Что за херня? И в речку нашу как ливанула! Это как бочку воды в котелок маленький вылить. Речушка мелкая, до груди взрослого едва доходила , и это в самых глубоких местах, но широкая, зараза, поэтому и мост длинный был. Вовремя назад рванули, еще даже до середины не доехали, когда река эта новоявленная снесла все напрочь.

Стоим, понять ничего не можем. Что за чудо-юдное? В воде чего только не плывет, видно, деревушку смыло. Вон кадка с бельем, а вон баба на мостках, как на плоту, к другому берегу пристала.

Но вот чего я не ожидал увидеть, так избушки, крякающей в реке. Проплывает она мимо нас. Лапами утиными гребет потихоньку. А на подоконнике невиданная зверушка сидит. Вроде жаба, только здоровая, с собачонку. Еще что странное – белая и пушистая. Сидит, пальцем своим перепончатым в носу ковыряется. Я даже глаза протер. С другой стороны умертвие кота черного примостилось и глазами красными сверкает.