Книга Я не я, страница 75 – Аисс Виал

Эти слова прозвучали признанием в чувствах, страстных, неуёмных, диких и эгоистичных. Они заставили Донована и Зафара переглянуться. Но Дункан не замечал ничего:

— Видя странности в её поведении, я искал всему объясненье. Пока она приходила в себе после горячки, вероятно, вызванной потрясением, я взял книгу из тайника, показал Иэгэну — черноризцу. Сейчас книга в моей крепости, Крейгмилларе, под присмотром этого монаха, — вдруг Дункан встрепенулся, как будто его ужалила змея, это отрезвило его мысли. — Скажи, араб, девушка может вернуться в своё время, снова воспользовавшись книгой?

— Если будет гореть желанием, и мы дадим ей такую возможность, то, само собой разумеется, она достигнет своего временного отрезка!

Дункан снова ушёл в себя.

— Но, возможно, она не захоче… — Зафар не успел закончить свою мысль, потому что Маккоул перебил его.

— Тогда сможет ли она снова вернуться в наш век? То есть сколько раз человек может так перемещаться во времени?

— Если так случится, к сожалению, это будет последним её перемещением! Хронос дает воспользоваться шансом на счастье единожды…

— Что ты подразумеваешь под словом счастье? — спрашивая, Дункан почувствовал неловкость от того, что, будучи, потрясённым, стал задавать глупые вопросы.

— Счастье?! Счастье — всеобъемлющее чувство. Для каждого человека слово счастье имеет свое особое значение, связанное с тем, как складывается его жизнь. Что такое счастье и как его достичь? Заключается ли оно в ощущении легкости, радости, покоя или счастье измеряется достижениями человека? Каждый сам для себя определяет это, и это единственный универсальный рецепт того, как стать счастливым. Возможно, эта девушка искала богатств или славы, простого тепла или доброты, а, может быть, она надеялась здесь познать, что такое истинная любовь! Я не знаю, каким заклятием она воспользовалась с помощью книги… Допустимо, что Хронос сделал выбор за неё.

— Тогда я, сделав странницу времени своей женой, стал преградой на её пути к счастью?!

— На этот вопрос я не могу тебе дать ответа, — с сожалением в голосе отозвался Зафар.

Их беседа длилась еще долго. Зафар попытался объяснить Дункану цель существования своего ордена, поведал о силе Хроноса, его таинствах и наследии, истолковал, почему ищет книгу с заклинаниями, как страж, и, наконец, признался, что имеет личный в этом интерес:

— Вы обратили внимание, что я не имею жен и наложниц. Я часто в своих снах вижу одно и то же лицо мусульманки. Оно преследует меня уже очень давно: сначала в детском обличии, потом прекрасным божеством. И каждый раз я вижу ее здесь, среди живописных вершин моего Аль-Джана, только в видениях он еще великолепнее выглядит, совершеннее и могущественнее. Я понимаю, что разделяет нас с ней время (я даже знаю её имя — Севиль), Хронос смиловался надо мной, подал знак — за верную службу — обрести счастье, воспользовавшись его наследием-книгой.

Этот откровенный разговор закончился решением не откладывать сборы в пустыню с целью разыскать и попытаться освободить дочь бедуина — Лейлу. Впереди их ждет более долгий и волнительный путь — дорога в Крейгмиллар.

Крейгмиллар накрыла громадная тень отчаяния. Время длилось мучительно долго. От сэра Локсли с момента его отбытия было получено лишь одно письмо. В нем он выразил недовольство поведением короля, Вильгельма І. Он не поддержал идею с поисками Дункана Маккоула, оправдывая свое решение недоверием к сомнительному известию о странном полонении друга какой-то простолюдинки-англичанки. Он считал, что поиски пропавших: и Дункана, и Ленокса, который также бесследно исчез, — необходимо вести в лагере пленных англосаксонского противника. Чем он и занимался, ведя дипломатические переговоры. Но обстановка военных дел неумолимо приближала кровопролитные события. Этого Вильгельм, признаться, и добивался, ему надоело это тягостное затишье последней кампании. Он открыто жаждал исхода затянувшейся на десятилетие войны. Его люди изрядно устали, запасы истощились, многих воинов боевой дух уже давно покинул. Защитники короны мечтали вернуться домой, увидеть родных и близких, снова насладиться мирской жизнью, вкусить ее дары и хоть на время предаться сладкому забвению.