Книга Злато Светозара, страница 81 – Аисс Виал

— Лада, ты куда засобиралась ни свет ни заря?

— Вижу я: тебе уж лучше, сам в срубе хозяйничать стал. В печь поленья подкинул… сам и варевом попотчуешь ся. Я за ягодой да листом баярышника, у родника приметила его. Скоро не жди.

— Отчего ж угрюма⁈ Знать, не долго нам здесь прозябать! Сею седмицею ж в Торжок отправимся! Поглядим, чем народ честной там жалуют!..

— Хватит, Тихон, мечтать о несбыточном! След, поразмыслить, как отцу моему в глаза смотреть будешь, какой кары выпросишь!.. Вороти меня, а я за тебя хлопотать стану, как за брата рóдного!.. — внезапу вопрошать стала с мольбой во взоре Лагода.

— Не указ нынче нам Светозар Всеволодович! Сами себе хозяева теперича!Я отныне тебе за отца и мужа! А за брата меня оставь принимать!..

Расвирепел внезапу Тихон, в объятья свои медвежьи схватил стоящую у дверей Лагоду — и лобызать. Да так тщился доказать сим действом, что не брата суждено в нём разглядеть Лагоде, ажно сам еле устоял на ногах, в голове морок, одурь пьянящая!

А Лагода токмо и прочувствовала всем телом изнурение от того, что сопротивлялась ласкам непрошенным, нисколько неугодным. А как слабину Тихона уловила, стремглав вылетела из сторожки, раздражённо отирая рот рукавом. Схватила плетёнку, под навесом хоронившуюся и долой от избушки — да в исступлении серчать вслух:

— Бес в него вселился! ОДЕРЖИМЫЙ! И как выгнать беса сего⁈ Ан опасен Тишка днесь! Как противостоять ему⁈ Может, травок дать, успокаивающих, сонных⁈ Видать, без них не обойтись! А может, и не понадобится ужо⁈ Приду к роднику, а там уж, как уговаривались с богомольцами, ожидают меня избавители, зареченские, аль батьковы… аль неглядовы… — предалась грёзам Лагода.

Она намеренно просила богомольцев на сторожку не указывать местному воеводе, дабы Тихона уберечь от опалы. Пускай Тихон сам в Торжок путь держит! Здесь ему прощения не сыскать, поди, коль сам не одумается, не воротит её с повинной головой.

Да не знала Лагодка, что зареченский воевода выспросил у богомольцев, где они повстречали страждущую княгиню. Как узнал у какого родника, наперво о сторжке сей и подумал. А и где паче в сём сосеннике держать пленницу?

Выскочила на опушку с родником Лагода, а здесь лишь тишь да благодать её ожидает… Не оправдались сего дня её чаяния девичьи. Знать, покуда ей от плена не суждено избавиться…

А Тихон тем часом, что зверь раненый, заметался по сторожке. Одним взмахом руки нá пол смёл утварь со стола обеденного, кулаками забарабанил по дощатой столешнице. Противен он Лагоде! Пуще прежнего!

— Ничего! Разделишь со мною негу! Дай только прикоснуться! Со мной девки млеют… ты ль не одна из них⁈ Только что роду княжьего! — в сердцах выпалил оскорблённый Тихон.

А как поостыл, печь жарче истопил, воды нагрел и впервые после болезни опостылой омылся.

— Всё! Хватит! Час моею быть тебе, Лагода! А завтра в Торж-о-о-ок! Стерпится-слюбится!

Лишь сумеречная шумная возня лесных обитателей заставила Лагоду вертаться в сторожку постылую. Чтоб ненаглядно было, травицы без разбору нарвала в свою прохудившуюся плетушку близ избенки и понурая ступнула в неё, где чаяла, Тихон уж угомонился.

— Лагода! Думал, не вернешься, осерчала, иной доли искать вздумала… Ан нет! Знать, не равнодушна ты к моей участи… Аль и вовсе со мной в ладе век тебе быть-таки… — размечтался Тихон, расплылся в улыбке увалень и давай лобызать свободную ладонь Лагоды, благодарствуя судьбу за дар.