Онлайн книга «Хорошая моя»
|
Валерий Прокопьевич достиг научных вершин под руководством профессора Озерцова, считал Виктора Андреевича своим учителем, уважал безмерно. Несмотря на разницу в их возрасте и статусе, общались не только по работе. Озерцовы и Семёновы дружили семьями. Помнится, отмечали присуждение Государственной премии за совместные исследования. Организовали шашлыки на лесной полянке. Катеньке тогда было четыре, она не играла со старшими детьми в волейбол, а бегала между беседующими взрослыми. Тогда дядя Валера подхватил девчушку и стал подбрасывать в воздух, восклицая: — Хочу такую дочку! — Я папина! — визжала Катюшка. — Знаю, что папина, — смеялся Семёнов, — а так бы забрал себе. У него тогда был сын-подросток, ждали появления второго мальчика. «Добивать» до девочки супруга Валерия Прокопьевича не согласилась. Её вполне устраивали сыновья, а сам Семёнов до сих пор относился к Катюше Озерцовой, как к названной дочке. Правда, общаться после смерти Виктора Андреевича семьи перестали. Зато на похоронах будущий директор института — на тот момент исполняющий обязанности — подошёл выразить соболезнования и отвёл Катю в сторону, настойчиво попросив обращаться к нему при малейшей необходимости. Обещал сделать всё, что в его силах. Что ж, пришла пора исполнить обещание! Видит бог, Катя не злоупотребляла знакомствами, пока надеялась обойтись собственными силами. К сожалению, пришлось подождать, часы директора были заранее расписаны. Бывают же такие совпадения! Зайдя в приёмную, Катя увидела гарцующего вокруг секретарши Сергея. Он смеялся тем заразительным и редким смехом, на который когда-то и купилась молодая аспирантка. Ей почему-то казалось, что человек, умеющий так смеяться, не может быть плохим. Может! Даже очень плохим может! Алиса Максимовна — крашеная блондинка лет сорока — посматривала на Дьяченко, лукаво щурясь: — Никак не могу, Серёженька! Всей душой рада посодействовать, но директор занят. Ты же знаешь, запись ведётся заранее, — она заметила перешагнувшую порог приёмной Катю и указала на неё. — Сейчас Озерцова, а там и конец рабочего дня. Жди, если хочешь. Быть может, девочка ненадолго, и Валерий Прокопьевич согласится побеседовать с тобой. Аттракцион сползания весёлой маски с когда-то любимого лица стоил того, чтобы это увидеть. Сергей стал зелёным. Или освещение такое? Он смерил Катю сканирующим взглядом, задержавшись на её коленках — надела платье, помня особое отношение Семёнова к девочкам. Хотелось выглядеть воздушной, нежной, беззащитной… — Хм… Спасибо, Алиса Максимовна, подожду, пожалуй, — сказал секретарше, не глядя на неё. — Не стоит, — усмехнулась Катя. — Я очень постараюсь задержать директора как можно дольше! Она вопросительно улыбнулась секретарше, та кивнула и нажала клавишу переговорного устройства, спросив позволения пропустить в кабинет посетительницу. Радостный возглас Семёнова и просьба приготовить чай на двоих окончательно приземлили бывшего любовника Кати. Она проплыла мимо него с гордо поднятой головой и скрылась за высокой дубовой дверью. * * * Валерий Прокопьевич встретил посетительницу радушной, почти родственной улыбкой. Начинать с жалоб не хотелось. Катя села за стоявший около окна «чайный» столик, куда хозяин кабинета приглашал далеко не каждого, рефлекторно одёрнула подол платья и сложила руки на коленях. Примерная ученица, да и только. Директор занял стул напротив и, не гася улыбки, принялся расточать комплименты: как наша девочка похорошела, какой стала обворожительной, и прочее. К счастью, эти речи прервала секретарша, уже через минуту доставившая на подносе пузатый гжелевский чайничек, чашки, блюдце с ломтиками лимона, вазочку с печеньем и молочник — все предметы из одного подаренного начальству сервиза. Семёнов не уносил презенты домой, где быт обустраивала супруга, оставлял в кабинете либо раздавал по комнатам административного корпуса. |