Книга Хорошая моя, страница 71 – Ирина Ваганова

Внутри было прохладно, пахло маринадом, соседи Озерцовых запустили цех консервации. Машина мама тоже в это время активно закручивала огурчики-помидорчики, делала кабачковую икру и салаты. Что это вдруг вспомнилось? Всё-таки Маша скучала по дому. Неожиданно для себя спросила:

— А когда с моими родителями знакомиться поедем?

— Хоть завтра! На машине часа три, так ведь?

— По пробкам дольше.

— Можно выехать в пять утра, пробок ещё не будет. Как ты просыпаешься?

— Легко. Я жаворонок.

— Я тоже. Вот и договорились.

— Хм… Неплохо бы предупредить, получить согласие. Мало ли какие у них планы.

— Смотри. Можно и на следующие выходные перенести.

Задумавшись о своей родне, Маша отвлеклась и вспомнила о цели, с которой поднималась по лестнице, только перед табличкой «Озерцов Виктор Андреевич». Странно, что её не сняли, человек ведь умер.

— Открыто, — удивилась Маша, заметив щель.

— Да, — Коля толкнул дверь, — заходи, моя хорошая, чувствуй себя как дома.

«Легко сказать, — подумала Маша, борясь с напряжением в мышцах, — собственно, и дома было не очень». Как ни странно, лучше всего Маша чувствовала себя в общежитской однушке, особенно когда в гости приходил Николай. Выпадет ли ей счастье делить свой дом с любимым? Или нынешнее знакомство повлечёт расставание?

* * *

Робко перешагнув порог, окинула взглядом просторную прихожую. Вопреки ожиданиям, её никто не встретил с бердышом 2 наперевес. Голоса доносились из-за двустворчатой остеклённой двери. Маша замялась, Николай легонько подтолкнул:

— Проходи, Машенька, разуваться не нужно.

Ладно. Потёрла подошвы балеток о ворсистый коврик, набрала воздуха в грудь, шагнула к открытой Колей двери.

Все были здесь и все посмотрели на гостью. Стало совершенно очевидно, что Николай увидел Машу в кухонное окно и бросился ей навстречу, никого не предупредив. Явление незнакомки застало семейство врасплох. Изумление было во всех взглядах, но окрасом они отличались. Катя заметно злилась, она поджала губы и, к счастью, молчала. Мать, быстро оценив гостью, посмотрела на Колю, ожидая объяснений. Оля — Маша видела её на санаторских снимках, поэтому узнала — нахмурилась и перевела взгляд на накрытый стол. Семья собиралась ужинать, но ещё не успела рассесться. В глазах третьей сестры светился профессиональный интерес, так смотрят на экран компьютера во время УЗИ при постановке диагноза.

Первой нашлась Ольга:

— Я принесу приборы.

Она шагнула к дверям, но брат остановил её:

— Подожди, пожалуйста, я вас познакомлю, — указывая на каждую из присутствующих, перечислял. — Вот, Машенька, моя мама, Эльвира Васильевна, Ольга, Лена. Катю ты знаешь. А это, — он положил ладонь на Машино плечо, придав ей немного сил, во всяком случае, дрожь в коленях сразу же унялась. — Это моя любимая девушка Мария Прохорова. Мы скоро поженимся.

Оля на последних словах всё-таки вынырнула из гостиной. Катя и Лена уставились на Машу, широко раскрыв глаза. Она же повернулась к Николаю, пытаясь определить степень серьёзности его слов. Пошутил? Нет. Коля сиял таким неподдельным счастьем, что невозможно было ни возражать, ни отнекиваться, ни упрекать. Хотя не так она представляла предложение руки и сердца. На Машу нахлынули смешанные чувства. С одной стороны, было приятно осознать, насколько серьёзно воспринимает Николай их отношения. С другой, знакомство с его семьёй она предпочла бы начать иначе: побеседовать на посторонние темы, обсудить Колину победу в конкурсе и открывшиеся ему перспективы. Должны же Озерцовы порадоваться за сына и брата, осознать, что заблуждались, считая его беспомощным, никчёмным, требующим непрерывного контроля. Им требуется время, чтобы всё это переварить, однако рано или поздно они должны отпустить Николая на свободу.