Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 91 – Тиана Соланж

— Ба почему-то решила, что слабенькому ребенку это имя подойдет больше остальных, — меж тем с улыбкой продолжил Северин. — Но в юности мне немало пришлось помахать кулаками, чтобы, к-хм… вразумить некоторых недалеких, что имя склонять не стоит.

— Да-а? — я почувствовала, как мое лицо вытягивается от удивления — как можно сократить его имя, чтобы оскорбить?

— Ну, например, мне не очень нравилось, когда меня называли Севой, — чуть поморщился… Сева, Северин, рассматривая мое лицо. Его глаза в темноте сверкали весельем, а я снова покраснев, поняла, что выдала свои мысли вслух. — Были еще Севок, Сивый мерин и… Сойер, — признался Северин. — Правда, последнее, к имени не относилось, но… за некоторые поступки меня так называли… м-да, — он взлохматил короткие на затылке волосы и улыбнулся. — С тех пор я обычно сразу представляюсь укороченным вариантом, чтобы не было желания его еще сильнее укоротить. Так это сразу сбивает охоту его коверкать.

— А я не люблю, когда меня называют Саней, — неожиданно призналась в ответ, — сразу представляю себя этаким небритым мужиком в замасленном комбинезоне и гаечным ключом наперевес.

Мы рассмеялись, а я почувствовала, как ёкнуло сердце в ответ на его широкую улыбку, за секунду преобразившее суровое худое лицо. Он обладал именно теми жесткими чертами лица, присущими жителям суровых северных краев. Ему бы шлем с рогами и меч в руки — викинг и есть! Хотя нет, рога не надо!

— А как вас зовут друзья? — спросил мужчина, когда мы, отсмеявшись, смотрели в горящий далекими огнями город. Улыбка медленно угасла на моем лице, а я невольно подумала, что у меня и друзей-то не осталось, даже поговорить теперь не с кем. Как там сказала Кристина? Я обращалась к ней только, когда мне самой требовалась помощь? Неужели я такая эгоистка?

Мужчина, видимо, наблюдавший за мной, неожиданно дотронулся до моей руки, с силой сжимавшей полы его куртки.

— Простите, я спросил что-то не то?.. — он выглядел обеспокоенным, но я только мотнула головой, слабо улыбнувшись.

— Нет, все нормально, — как могла, загнала свою боль вглубь. Он не виноват в том, что мои друзья меня предали, да и знать ему об этом ни к чему. — У меня их нет. Я… из тех, кто больше по жизни одиночка, — как можно равнодушнее пожала плечами и отвернулась, чтобы спрятать подступившие слезы. Боль еще не утихла, по-прежнему жаля сердце, и я снова пожалела, что выпила лишнего, потому что… не стоит быть откровенной с незнакомыми людьми. Неизвестно, как они потом используют эту информацию против…

Теплая ладонь неожиданно накрыла мои пальцы, все еще цепляющиеся за ткань куртки. Второй рукой он сжал мои плечи, прижав к своей крепкой груди.

— Пойдем отсюда, ты совсем замерзла, — чуть хрипловатым голосом проговорил мужчина, разом переходя на «ты». Я распахнутыми от удивления глазами, смотрела на него, не зная, что ответить. Слишком замерзла и мечтала уже попасть в тепло. Слишком устала, чтобы сопротивляться чужой заботе. — Тебе надо согреться, а потом, если захочешь, расскажешь мне все.

Я слышала в его голосе искреннее сочувствие, и помощь он предлагал тоже искренне. Был даже соблазн согласиться, но… я знала, что последует за этим уходом…

— Спасибо, но нет, — отрицательно качнула головой, понимая, что тем самым обижу его. И он был готов уйти. Только я не позволила, быстро поймав за руку, прежде, чем он навсегда отстранится от меня. Не так он все понял, решив все для себя.