Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 44 – Тиана Соланж

Интересно, кто он? Почему бы сейчас нам не познакомиться поближе? Я свободна, он тоже…

Мой взгляд падает на его губы, немного тонковатые и бледные, и я неожиданно для себя хочу попробовать их на вкус. Ощутить, какие они? Теплые или прохладные? А, может, соленые от моря и ветра? И каким будет он… наш первый поцелуй?

Мужчина следит настороженно за моими метаниями, будто ждет разрешения или… первого шага? Неужели боится? Боится спугнуть птичку? Его взгляд, поворот головы… что-то смутно знакомое сквозит в его чертах лица. Словно, мы давно-давно знакомы друг с другом.

Теплые ладони ложатся на мою талию, и мужчина осторожно подтягивает мою безвольную тушку к себе. Его губы, наконец, накрывают мои, касаясь едва ощутимым поцелуем. Сначала нежным, затем более страстным, заставляющим голову кружиться, а пальчики на ногах поджиматься от сладкого предвкушения чего-то большего. Я растворяюсь в этой чувственной ласке, закрывая от удовольствия глаза, но внутри уже скручивается тугой узел тревоги, а мозг вопит об опасности.

Неожиданно он отстраняется, прерывая наш поцелуй, и я распахиваю глаза, чтобы спросить… Но вместо этого пытаюсь уползти, как можно дальше, едва ли не крича от нахлынувшей паники. Рот беззвучно открывается в крике, но с губ не слетает ни слова. На меня смотрят черные глаза Бахтияра. Не приснившегося — настоящего. Его рука лежит на моем оголенном бедре, выжигая на коже каленым железом принадлежность нему. Я отталкиваю его, пытаясь сообразить, в какую сторону мне бежать.

— Тихо, тихо, — шепчет он, пытаясь приблизиться ко мне, и паника грозит перерасти в истерику. — Да, успокойся, Сандра! — его ладонь осторожно прикасается к моей щеке, и я нервно дергаюсь, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Не выходит. Меня будто ветром сдувает с шезлонга, у которого на корточках сидел довольный жених. Темная бровь выгибается в немом изумлении.

— Ты чего, крошка? Плохой сон приснился? — он скалит белоснежные зубы, поглядывая на меня из-под приспущенных очков. В зеркальной поверхности я замечаю испуганную девицу, прижимающую к себе полотенце, которое скрывает откровенный купальник. — А ты такая сладенькая, когда спишь — прямо младенец, — его голос понизился до чувственных ноток, но у меня просто мороз ползет по позвоночнику, когда я замечаю недовольство в его черных глазах. Ему не нравится мой страх. — Но я уже с тобой, детка, и буду прогонять по ночам твои кошмары. Что скажешь, м-м?

— Что т… ты здесь делаешь? Как нашел меня? — голос после сна звучит хрипло, да и страх по-прежнему сковывает не только тело, но и горло. — Зач…чем?

— Ну, а как, солнце мое? Ты исчезла, никого не предупредив, телефон выдает нечто невразумительное. В деканате никто не видел ни тебя, ни твою подружку. Где ты?.. с кем? — его брови сходятся в одну линию, выдавая его злость, и я в очередной раз не смогла удержать свою дрожь.

Вот, вроде бы, родной человек. Улыбается, беспокоится обо мне, но внутри все звенит от непонятного напряжения. Почему сквозь улыбку мне чудится злобный оскал? А в черных глазах — ярость? Кто он… этот мужчина, который через несколько недель должен стать моим мужем? И… знала ли я его хоть немного?

— Твой отец волнуется за тебя, — Бахтияр сделал ко мне шаг, но я выставила вперед ладонь, останавливая его. Знаю, глупо надеяться, что этот жест остановит его, но он не может не видеть, как действует на меня его присутствие. — Что с тобой, малышка?