Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 192 – Тиана Соланж

— Спасибо. Таисия Павловна, — снова обратилась к свекрови, пусть и неофициальной, — я люблю Севера и буду бороться за то, чтобы он выздоровел. Я не позволю никому усомниться в нашей с ним победе. И еще…, — я помолчала, не зная, стоит ли говорить, но…. — Никто не заставлял меня ехать сюда, к вам. Никто не платил. Это я в неоплатном долгу перед Севериным, потому что он спас мне жизнь. И я буду рядом с ним. Всегда.

— Дай бог, девочка, дай бог, — поджала она губы. — Только вряд ли тебя хватит надолго. Что ты увидишь с ним рядом, даже если операция пройдет успешно? Ему надо будет проходить реабилитацию, принимать кучу лекарств. Ты завоешь рядом с ним, ведь ты…

— Тая, хватит! — не выдержав, громыхнул Андрей Ильич, а лишь покачала головой и вышла, оставляя их наедине. Да уж, Эльза Каримовна по сравнению с ней — просто ангел и душка.

Внутри царила пустота после нашего с ней разговора. Нет, это не победа, ведь мы обе понимали, что она уступила мне под давлением супруга. Не знаю, что она чувствует на самом деле, но от нее я всегда стану ждать подставу, причем грандиозную.

В следующие дни я старалась как можно меньше появляться на глаза родителям жениха. Увлеченно занималась проектом, дописывала картины, даже решилась написать еще одну. Она слишком долго не выходила из моей головы, что даже я придумала ей название — этюд «Любовь в сиреневых тонах». Поулыбалась, чувствуя себя в этот момент чуть ли не известным мастером, у которого намечается собственная выставка. Даже сделала несколько набросков для будущих буклетов в программе, получилось красиво. Вечером, когда дом уже практически спал, мне позвонил Север. Я пыталась разговорить его, узнать, что происходит в городе, ищет ли меня кто-нибудь, но он лишь отделался общими фразами, сказав, чтобы я не волновалась. И что завтра он непременно вернется, а пока готовит мне сюрприз. Заинтриговал, нечего сказать.

Наутро я проснулась со странным чувством, что сегодня произойдет нечто, что перевернет нашу жизнь навсегда. Если бы я только могла знать…

Отчим Севера накануне уехал в соседний город, где жила бабушка Северина, и должен был вернуться вместе с ней через пару дней. Очень уж она желала познакомиться с «девочкой Северинчика». Да-да, именно так. Даже похихикала в трубку, говоря об этом любимому. Мать Севера с утра занялась готовкой, и я решила вызваться ей помочь. Но меня усадили на кухне, вручив альбом, который она достала с полки.

— Север был очень артистичным ребенком в детстве, — пояснила она мне, открывая и доставая не глядя какое-то фото. — Вот, играл в местном театре небольшие роли и мечтал, что станет великим артистом.

— Правда? — мое лицо едва ли не вытянулось от удивления, что мы с ней впервые за время, проведенное мной здесь, говорим спокойно. — Никогда бы не подумала, он всегда такой серьезный, — я смотрела на фотографию, где маленький мальчишка в костюме и гриме Пьеро с одинокой слезой на пухлой щечке обнимает огромную плюшевую собаку. Наверное, Артемона. — Какой он тут миленький…

— Да, — улыбнулась она, заглядывая в альбом, который лежал у меня на коленях. Дальше шли уже другие фотографии, где Северин был хмур и серьезен. — Это в день, когда его приняли в подростковую группу по боксу. Папа настоял, а он сначала упирался. Чисто из вредности.