Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 183 – Тиана Соланж

Со своим спасителем они расстались у того самого здания с символикой колец. Север обнял Сашу за талию и медленно пошел к машине. Он не решался спросить ее, как давно она знает об его болезни, не хотел, чтобы все ее действия были продиктованы лишь жалостью к нему.

— Саш, ты… почему ты отказалась? Почему сбежала? — он не хотел ворошить ее прошлого, но вопрос сам сорвался с губ. Девушка замедлила шаг, но не отстранилась, лишь ее рука в каком-то болезненном, судорожном движении, сжала его руку.

— Сейчас? Или… тогда? — глухо переспросила она, останавливаясь в нескольких шагах от машины.

— Не знаю, — пожал он плечами, — решай сама…

Она все же отстранилась, повернувшись к нему спиной, но по напряженной позе он понял, что ответы на оба вопроса ей давались непросто.

— Я… поняла, что ошиблась… с выбором. И никогда бы не могла подумать, что подруга и мой жених…, — проговорила она, так и не повернувшись к нему лицом, и Север осторожно приблизился, чтобы остановиться рядом, мечтая заключить ее в крепкие объятия и не отпускать никогда. — Только… Север, мне не нужна жалость, ни твоя, ни… ничья не нужна, понимаешь? — она резко развернулась, и мужчина вгляделся в серые омуты глаз, в которых застыло решительное выражение. — Я хочу… по-настоящему, до темноты в глазах. До взрыва вселенной. До последнего вздоха. Чтобы любить и гореть, а не тлеть, ожидая, когда тот, кого я… люблю, — она судорожно сглотнула, словно ей было больно говорить, — наконец обратит на меня внимание. Вспомнит, что я… рядом, я живая…

— Саш, я не смогу пообещать тебе, что это будет навсегда, но… ты всегда будешь знать, что я рядом, — прошептал он, медленно проводя пальцами по ее щеке, затем очерчивая четкий, будто лук Купидона, абрис губ. — И могу с уверенностью сказать, что замерзнуть, моя девочка, я тебе не дам, — прошептал Северин, медленно склоняясь к таким манящим губам.

К дому его родителей они подъезжали через пару часов. Север с довольным видом сидел на пассажирском сидении — Саша так и не позволила ему снова сесть за руль, сетуя на свой эгоизм, что ему пришлось всю дорогу провести в кресле водителя.

— И ведь, что мне стоило настоять на том, чтобы я сменила тебя, Северин?! — бурчала девушка, уверенно лавируя, пусть и не плотном потоке автомобилей, и сворачивая на нужную улицу. — Тебе нужно больше отдыхать, потому что…

— Ал-ля, — со стоном протянул Север, притворно закатывая глаза, — вот только ты не начинай, пожа-алуйста! Мне хватает опеки братьев, мамы и бабули, чтобы уже через пару минут не начинать задыхаться от бесконечного квохтанья по поводу моей болезни. Кстати, — он прищурился, смотря на напрягшуюся рядом девушку, — кто проболтался тебе о моем диагнозе?

— Догадалась, — буркнула она в ответ, отводя взгляд и слегка краснея.

— Алекса, не ври, ты не умеешь, — припечатал Север, продолжая сверлить девушку взглядом. — Аля, кто?

— Никто, правда, — она остановила машину возле дома, на который указал Северин, и заглушила мотор. — Я нашла папку… случайно, — тут же пояснила она, — думала в ней документы по проекту, но там… были твои… бумаги. Прости, я не могла сдержать любопытства.

Северин молча смотрел на понурую девушку.

— Прости, знаю, мне не следовало совать свой нос в чужие дела, но… ты вел себя странно, да еще и тот приступ, когда… ну, мы… в тот вечер, — сумбурно принялась оправдываться Александра. — И сегодня, если бы я не заметила, что ты всегда кладешь в карман этот странный тубус с лекарством, то… то ты… умер там, да? — ее снова охватило то чувство паники, когда не знаешь, как помочь тому, кто тебе очень дорог. И она… она тоже не могла помочь, потому что растерялась, хорошо вовремя вспомнила про таблетки.