Книга Любовь генерального, страница 123 – Асти Брамс

Я замерла на расстоянии, не решаясь подойти ближе. Стоит ли её беспокоить? Вдруг она снова скажет что-то плохое?.. Тогда лучше дождаться, когда призрак раствориться за новыми снами.

Мне казалось, я могла уйти отсюда в любую секунду, но продолжала стоять и наблюдать за мамой. Внутри собралась знакомая горечь и тоска, которая всегда накатывала при мыслях о ней. Мамочка… Какой бы ты ни была, строгой, странной, далёкой порой, мне тебя так не хватает. Женя взяла на себя все роли – сестры, подруги, опоры, – но тебя никто никогда не заменит. Никто не обнимет так же, и не скажет тем самым голосом…

Словно услышав мои мысли, она вдруг повернула голову и посмотрела прямо на меня. Её глаза прояснились, а лицо залило мягкой, ласковой улыбкой, от которой перехватило дыхание. Отступив от окна, мама начала приближаться – медленно, грациозно, как на пленке старого кино. Остановившись очень близко, она протянула руку и нежно провела ладонью по моим волосам, словно я снова маленькая девочка.

— Какая ты у меня красавица.

Она так говорила при жизни. Будто в моменте вдруг выныривала из своих суетливых мыслей, замирала глядя на меня и осознавала что-то.

Мама склонила голову набок, по ее лицу пробежала тень грусти.

— Не бойся, доченька.

— Я не боюсь… – солгала я – внутри всё ещё томилась настороженность, рождённая опытом прошлых снов.

Вновь улыбнувшись, мама вдруг опустила взгляд, и я почувствовала прикосновение к животу. Посмотрев вниз, увидела её тонкие пальцы на моей округлившейся талии и сердце тревожно забилось. Малышка внутри тоже заворочалась, словно перехватывая мои переживания или откликаясь на бабушку, которую никогда не увидит.

— Сегодня, – внезапно сказала мама спокойно, но с какой-то одухотворённой уверенностью, от которой по спине пробежали мурашки.

Резко подняв глаза, я взволнованно на нее уставилась. Не знаю, чего испугалась, но мне захотелось прервать это прикосновение, отстраниться. Я отступила на шаг, не заботясь о том, что могу обидеть мать и она тут же скрылась за облаком тумана – он буквально поглотил ее, не оставляя даже запаха, который я помнила с детства…

Вздрогнув, я открыла глаза и некоторое время лежала, отходя от морока свинцового сна. Он стоял перед глазами так чётко, что слова мамы эхом отдавались в голове. Тело пронзило жаром. Она ничего плохого не сказала, но внутри остался осадок, как всегда, после подобных встреч с покойной мамой. Тревога, смешанная с тоской, которая не отпускала.

Захотелось спрятаться в надёжных объятиях, почувствовать успокоение. Однако, повернувшись, я обнаружила, что нахожусь в постели одна… Даже озадачилась: серый свет только-только пробивался сквозь шторы, неужели Рома уже уехал на работу? Так рано?.. И не разбудил меня?

Испытав внутри липкую досаду и пустоту, я попыталась заставить себя отмести грусть и поспать ещё. Но не вышло. Сон улетучился, да и внизу живота ощутимо тянуло – то ли малышка надавила, то ли тонус, то ли и то, и другое вместе. Откинув одеяло, я в конце концов поднялась с кровати, накинула халат и отправилась умываться.

Прохладная вода немного привела в чувство. Пробыв в ванной около десяти минут, я вернулась в спальню и удивленно застыла, увидев возле кровати Рому. Он стоял, словно в ожидании меня – высокий, широкоплечий, в строгом деловом костюме, который идеально сидел на его атлетичной фигуре, подчёркивая мощные плечи.