Книга (не)вернуть. Цена искупления, страница 79 – Анна Гранина

— Это она? — Чернов смотрит на меня, — Сестра той самой Даши? Ты посмотри кто рядом!

Я киваю, горло сжимает, как тисками. Даша. и эта всплывшая ее сестра Маша. Больная психопатка! И Громов — её кукловод? Или они просто псы, бегущие за одним хозяином?

— Где это снято? — спрашиваю, не отрывая глаз от фото.

И почему эта больная не в психушке? Но на этот вопрос ответ я получу позже. Хотя понимаю, что и тут рука Седова.

— У заброшенного склада, в сорока километрах от города, — отвечает Артем. — Там сигнал глушат, но мы засекли их машину. Они могли держать Вику там. Или перевезли.

— Туда едем. Ты со мной.

Артем кивает и вылетает из кабинета, как пуля. Чернов смотрит на меня, его губы кривятся в усмешке.

— Ты всё ещё думаешь, что это Седов? — спрашивает он. — А может Громов сам чудит?..

— Седов, — говорю твёрдо. Громов один не полезет.

Я вспоминаю Седова. Пятнадцать лет назад он был моим конкурентом — молодой, наглый, с деньгами, что текли рекой. Мы боролись за один контракт, и я его обошёл. Честно? Не совсем. Но в нашем мире честность — роскошь, которую никто не может себе позволить. Седов потерял всё: контракт, репутацию, партнёров. Я думал, он сгинул. Но такие, как он, не тонут. Они цепляются за ненависть, как за спасательный круг.

Телефон звонит снова. Я хватаю его, сердце колотится, как молот. Номер скрыт.

— Волков, — тот же сиплый голос, но теперь в нём больше злобы. — Ты не послушал. Законопроект всё ещё в игре. А твоя жена… Она кричит. Хочешь услышать?

Я слышу её. Вика. Её голос — слабый, надломленный, но я узнаю его из тысячи. «Макс… пожалуйста…» — и крик, что режет меня пополам.

— Ублюдок! — рычу, сжимая телефон так, что пластик трещит. — Если ты её тронешь…

— Поздно, Волков, — обрывает он. — У тебя полчаса. Отзови законопроект, или твоя дочь родится мёртвой.

Связь рвётся, и я швыряю телефон на стол. Чернов молчит, но его взгляд — как нож, что вонзается в меня.

— Ковалёв, — говорю я, и голос мой дрожит от ярости. — Помогал мне протолкнуть его. Если он сдал нас…

— Не торопись, — перебивает Чернов. — Ковалёв — старый лис, но не дурак. Если бы он был с ними, ты бы уже был трупом. Его звонок — это паника. Кто-то давит на него.

Я сжимаю виски, пытаясь собрать мысли. Ковалёв. Он пришёл ко мне, с улыбкой, как у акулы, и предложил место в правительстве. «Ты можешь изменить игру, Макс», — сказал он. И я поверил. Законопроект был его идеей — очистить рынок, перекрыть теневые потоки. Но теперь я вижу: это была ловушка. Или он просто пешка, как и я?

— Готово! — в кабинет врывается Артём. — Машина у ворот, вертолёт через пять минут. Клиника на связи, они готовы принять Вику, если… когда мы её найдём. Бригада ждет на выезде.

— Хорошо, — говорю, вставая. Мои движения резкие, как будто кто-то дёргает меня за нитки. — Чернов- вы с Деном к Седову.

Сам-то я собрался на склад, что в сорока километрах. Негде больше им прятаться.

Чернов тоже встаёт.

— Если ошибешься, Волков, — говорит он, — твоя Вика умрёт. И ты будешь жить с этим, как я.

Я смотрю на него, и в груди — пожар, что сжигает всё, кроме решимости.

— Не ошибусь. Поехали.

Макс

Душно. Воздух тяжёлый, будто сама земля затаила дыхание и даже ветра нет. Фары внедорожника гаснут, и тьма поглощает всё, кроме пульса в висках — частого, как барабанная дробь перед последним рывком. Либо ты, либо тебя.