Книга Измена. Верну тебя, жена, страница 68 – Ира Орлова, Анна Гранина

— Не начинай, — цежу я, стараясь держать голос ровным, но он уже на взводе. — Ездила к Ритке. Посидели поболтали…

— Не начинай? — хмыкает он, вставая. Он тяжёлый, грузный, его рубашка мокрая от пота под мышками. — Ты думаешь, я слепой? Думаешь, я не знаю, что ты крутишь с этим Артёмом? Он кинул меня со сделкой, а ты, небось, с ним заодно, да? Шкура.

Щёки вспыхивают от обиды. Он всегда так унижает меня, топчет, как будто я вещь, а не человек. Я хочу закричать, вцепиться ему в лицо, но вместо этого сжимаю кулаки и молчу. Он подходит ближе, дыхание у него зловонное, и я отворачиваюсь, чтобы не задохнуться. Меня тошнит…

— Молчишь? — рявкает он, хватая меня за руку. Пальцы у него грубые. — Без меня ты никто, Катя. Ничтожество. Помни это.

Обида жжёт, как огонь. Не он, не Виктор — главный враг. Он просто старый больной ублюдок, который скоро сдохнет. Виновата она. Аня.

Это она — причина, почему Артём отверг меня, почему я застряла в этой клетке и не смогу вырваться из этого ада. Она не заслуживает Артёма. Она не знает, как его любить. Не Артём отверг меня, а она встала между нами. И я не позволю ей выиграть.

В голове моей моментально зреет план. Я не трону Артёма, он всё ещё мой, я верну его. Но Аня заплатит. Я сделаю так, чтобы она пожалела, что родилась. Она думает, что выиграла, но я покажу ей, кто здесь главный.

Я смотрю на Виктора, на его красное лицо, мутные глаза. И чувствую, как желудок сворачивается от отвращения. Но я не могу позволить обиде взять верх. Не сейчас.

Мне нужны его связи, его деньги, его власть. Если я хочу раздавить Аню и наказать Артёма за его предательство, без Виктора мне не обойтись.

Поэтому я меняю тактику. Медленно выдыхаю, заставляю губы растянуться в улыбке, той самой, что всегда его цепляла. Перебарывая тошноту, я делаю шаг к нему, кладу руку на его грудь, чувствуя, как ткань пропитывает пот.

Наклоняюсь и пылко, глубоко целую мужа, заглушая рвотный рефлекс. Едва сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться. И не опустошить желудок на жутко дорогой паркет.

Он замирает, явно не ожидая этого. Его рука медленно отпускает мою, и он отвечает на поцелуй, жадно, как голодный пёс, но я чувствую его настороженность.

Виктор не глуп, он знает, что я не бросаюсь ему на шею просто так. Он отстраняется, щурясь, его глаза шарят по моему лицу, как будто ищут подвох.

— Это что за фокусы, Катя? — хмыкает он, но голос уже не такой резкий, в нём пробивается что-то похотливое. — Только что шипела, а теперь кошкой течной трешься?

Я улыбаюсь шире, наклоняю голову, позволяя волосам упасть на плечо. Он всегда на это велся. Моя рука скользит по его груди, я заставляю голос звучать мягко, почти мурлыкающе.

— Витя, милый, — тяну, глядя ему в глаза, хотя внутри всё сжимается от омерзения. — Мне кроме тебя никто не нужен. Никогда не нужен был. Я просто… забегалась и отдалилась от тебя, родной. Но теперь все будет иначе. Ты всегда был моим единственным мужчиной. И я докажу тебе это.

Он хмыкает, всё ещё недоверчиво, но я вижу, как его плечи расслабляются, как похоть затмевает подозрения. Он тянется ко мне, но я мягко отстраняюсь, держа его на расстоянии. У меня есть план, и для него мне нужно, чтобы Виктор был на моей стороне, а не рычал, как цепной пёс.

— Докажешь? — усмехается он, потирая подбородок. — И как же, интересно?