Книга Измена. Верну тебя, жена, страница 5 – Ира Орлова, Анна Гранина

Я молчу, смотрю в янтарную жидкость. Муторно на душе, как перед дракой, когда знаешь, что сейчас вмажут, а увернуться не выйдет. Врать Анне — это не про меня. Двенадцать лет я смотрел ей в глаза и говорил правду, даже когда она резала. А теперь — ложь. И всё из-за неё. Из-за Катьки.

— Катю видел, — выдавливаю я наконец, голос низкий, хриплый. — Белову.

Дима присвистывает, откидывается на спинку кресла.

— Твою ж мать, ту самую? — он снимает очки и кладет их на стол.

Я киваю, делаю ещё глоток. Воспоминания лезут в башку, как тараканы. Мне двадцать два, я из обеспеченной семьи, но тогда решил сам пробиваться — стройка, пот и грязь. Хотел доказать, что не просто папенькин сынок. А Катя была рядом — дерзкая, с этими карими глазами и страстная. Я влюбился, как пацан, таскал ей цветы, обещал будущее. Она смеялась, говорила, что я её рыцарь. А потом выбрала Виктора — старого, жирного, с деньгами, что текли рекой. Сказала: «Ты хороший, Артём, но жизнь у меня одна и я не хочу проживать ее так». И ушла. Каблуки стучали, я стоял, как дурак, с дешёвым букетом хризантем и смотрел ей вслед. Это меня сломало. Я возненавидел её, себя, всех баб разом. Стал циником — женщины были просто телами, разрядкой, пока не встретил свою Анютку. Чистую, добрую, порядочную. Она вытащила меня из того дерьма, дала смысл.

— У меня с её старпером дела, — продолжаю я, стиснув стакан. — Я бизнес его давно мечтаю подмять. Думал, всё чисто — переговоры, контракт. А он притащил её в ресторан на встречу.

Дима хмыкает, качает головой.

— И что, как она?

— Как всегда, — цежу я. — Шикарная, дорогая женщина. Дела с мужем ведет. Глазами умными смотрит. Пришла вместе с ним на деловую встречу. Ну и… меня торкнуло, Дим. Ненавижу её, до сих пор зубы сводит, как вспомню, а всё равно торкнуло.

Я замолкаю, кручу стакан в руках. Вижу её перед глазами — каштановые волосы, ухмылка, губы красные и декольте такое, что глаза сами в вырез лезут. В ресторане она сидела напротив, болтала с Виктором, а потом… под столом её туфля будто случайно коснулась моей ноги. Легонько, но я почувствовал, как ток прошёл. Она даже не моргнула, продолжала улыбаться, а я сидел, как каменный, и ненавидел себя за то, что не отодвинулся.

— Она меня проверяет, — говорю я, глядя в пустоту. — Играет, как тогда. А я… я Анне соврал сегодня. Сказал, что с тобой работаю. Никогда её не обманывал, Дим. А тут — не смог правду сказать…

Димка молчит, смотрит на меня, потом ставит стакан на стол.

— Бля. Ты влип, брат, — говорит он тихо. — Если она тебя цепляет, а ты Аньку любишь, надо башку включать. Что дальше-то?

Я хмыкаю, тру висок. Что дальше? Хороший вопрос. Хотел бы я знать. В башке — каша. Я люблю жену, чёрт возьми. Но этот взгляд Катьки, это касание… Оно лезет под кожу, как заноза. И я не знаю, как это вырвать. Молчу и кручу пустой стакан, а Дима не отстаёт. И, сука, ведь ни один день в башке кручу, хочу ее выкинуть, а она как заноза.

— Ну, давай по порядку, — он снимает очки, кладёт их на стол, как будто готовится к долгому разговору. — Ты её увидел, и что? Она просто рядом сидела, или что-то ещё было? Ты же не пацан, чтобы от одного взгляда башню снесло.

Я криво усмехаюсь. Не пацан, да. Сорокет скоро разменяю, битый жизнью, стальной, как мне все говорят. А всё равно повело, как щенка.