Книга Измена. Верну тебя, жена, страница 109 – Ира Орлова, Анна Гранина

Я гоню эти мысли, отмахиваюсь от них, как от назойливых мух, но они, мерзкие и липкие, вьются вокруг сознания, зудят, не давая покоя. Они нашептывают самые страшные сценарии, рисуют картины его новой жизни, где нет меня. И чем дольше он не пытается прорваться ко мне, не ищет разговора, не настаивает, тем острее становится чувство потери, словно я теряю его прямо сейчас, в эту секунду, по собственной глупости, по собственной гордыне.

Постепенно, незаметно, словно ледник, тронувшийся с места, в глубине меня начинает просыпаться тоска по нему.

Не по тому Артёму, который оступился, который желал Катю, который принёс в нашу жизнь столько боли. Нет. Я скучаю по тому Артёму, который был моим. По его смеху, низкому и раскатистому, когда мы с Максом дурачились на кухне. По его тёплым, сильным рукам, которые обнимали меня после долгого дня, когда я чувствовала себя абсолютно защищённой от всего мира. По его взгляду, который говорил без слов: «Я люблю тебя».

Я скучаю по нашим тихим вечерам, когда мы сидели на кухне, пили чай и болтали о пустяках, о планах, о мечтах. По тому, как он смотрел на меня, когда я с горящими глазами рассказывала про свои новые ароматы, даже если не понимал ни слова в хитросплетениях парфюмерных нот. Его простое присутствие, его участие, даже если пассивное, было частью меня, частью моего мира, моей рутины, моей жизни.

Эта тоска — как тихая, едва различимая мелодия, которая начинала звучать где-то далеко, а теперь она становится всё громче, пронзительнее, пробиваясь сквозь наслоения гнева, боли и страха. Она заглушает обиду, толкает её на второй план. Я ещё не готова простить, не готова произнести заветные слова: «Вернись». Гордость, пусть и потрёпанная, ещё держит меня. Но я начинаю осознавать, что не хочу его терять. Не хочу, чтобы Макс рос без отца, без полноценной семьи, без ежедневной мужской поддержки и примера. Не хочу, чтобы какая-то другая женщина заняла моё место, заняла то место, которое всегда принадлежало мне. И эта мысль, этот страх оказаться на обочине его новой жизни, пугает не меньше, чем его предательство. А, возможно, даже сильнее.

Каждую ночь я лежу, глядя в потолок, и думаю: а что, если Ольга права? Что, если я держусь за обиду, которая разрушает не только его, но и меня? Что, если я отпущу его – из гордыни, из страха, из неспособности простить – и потеряю не только семью, но и себя, ту часть себя, которая так крепко связана с ним? Но как простить?...

Я довожу себя этими терзаниями и меланхолией до полного истощения. Почти ничего не ем. Еда кажется безвкусной, как картон. Джинсы, которые раньше сидели идеально, теперь висят, а зеркало в ванной показывает чужое лицо: впалые щёки, тёмные круги под глазами, волосы, потерявшие блеск.

Я всё реже и реже выхожу на улицу, предпочитая замкнуться в четырёх стенах, которые из уютного дома превращаются в тюремную камеру моих собственных страданий. Выбраться из этого состояния, из этой липкой трясины апатии и внутренней борьбы, становится всё тяжелее, словно каждая попытка требует неимоверных усилий, которых у меня просто нет.

И вот, в один из таких вечеров, когда я сижу на диване, завернувшись в плед, и безучастно смотрю, между прочим, очень интересный сериал про измену, доводя себя до ещё большего эмоционального дна, с тренировки возвращается Макс.